История запрещенных книг на Западе. Итальянское духовенство в одну из средневековых эпох - Алексей Петрович Лебедев

так называемых, приватных). Предписание профессорам меняться ежегодно предметами Вейцзеккер справедливо признает низведением университетского преподавания до уровня школьного. Это предписание впоследствии повело к спорам. В 1770 г. герцог Карл-Евгений собрал комиссию для обсуждения вопроса: нужно ли удержать систему попеременного чтения профессорами предметов? Комиссия высказалась за уничтожение этого обыкновения. Но богословский факультет, состоявший тогда из 3-х лиц, пожелал остаться при прежней системе, и герцог определил уступить факультету. По этому же вопросу спрошена была и консистория, которая представила свое мнение с указания оснований pro и contra обыкновения. В пользу уничтожения указанного обыкновения выставлено было то, что редко можно встретить профессора, который был бы силен во всех науках, и что это поведет профессора к усовершению в том круге наук, каким он исключительно занимается. Но, с другой стороны, и удержание обыкновения небесполезно, потому что кто имеет обязанность читать определенный круг наук, тот не будет иметь побуждения и цели заниматься другими науками, а от этого произойдет то, что в случае, например, болезни известного профессора некому будет заменить его. Когда состав факультета в 1777 г. изменился, мнение об отмене указанного обычая восторжествовало. Около того же времени вошло в правило посвящать лекциям утром 8–11 часы, а по полудни 2–5 часы, первые назначались на обязательные лекции, вторые на приватные. Характерно еще, как решен был вопрос о мерах заставить студентов неопустительно посещать лекции. В 1757 г. правительство дало знать профессорам факультета, что герцогские стипендиаты под предлогом посещения лекций бродяжничают, расхаживают по трактирам и другим подозрительным местам. Поэтому оно рекомендовало профессорам при конце каждой лекции перекликать слушателей по именам и отмечать не бывших. Правительство хотело изготовить для них печатные списки слушателей в таком количестве экземпляров, сколько у каждого из них часов чтений в известном семестре, так чтобы они легко карандашом или чернилами могли отмечать отсутствующих. Факультет высказался против подобной меры. Он нашел такое требование неслыханным и замечал, что не одни стипендиаты слушают лекции, но и другие лица, в особенности иностранцы, которых эта мера вовсе разогнала бы. Факультет, однако же, обещался смотреть за посещением лекций студентами.

Период 1785–1826 гг., девятый, замечателен в том отношении, что в этот период происходит упадок так называемой старой Тюбингенской школы и появляются задатки для создания новой школы. Вейцзеккер дает такую характеристику старой школы: «Эта школа имела своей задачей защиту ортодоксального учения. Ее делом была защита христианского учения и его откровенного характера вообще. На этой защите она и остановилась. Только в этом смысле она и имеет значение среди духовного движения эпохи. Все преподавание показывает, с какой ревностью она это совершала. Дух времени начал брать свое, и она тщетно старалась противиться ему». Ввиду того, что университет вообще и богословский факультет в частности клонились к упадку, правительство принимает меры к улучшению дела. Потребовано было с этой целью мнение от факультетов и от сената (совета) со всевозможными статистическими сведениями, и результатом всего этого был декрет, которым потребовались многие преобразования в университете. Именно, было потребовано, чтобы университет старался об удовлетворении новейших запросов со стороны преподавания. Профессорам богословского факультета была предоставлена свобода в выборе материала для лекций; постановлено не препятствовать им, если захотят двое из них в данное время читать один и тот же предмет. Обличительное богословие вычеркнуто из числа предметов преподавания, так как этот предмет в большей части университетов закрыт и так как вопросы, входящие в эту науку, могут быть помещены и в догматике, и в церковной истории. По Св. Писанию предписано как можно более знакомить студентов с библейскими книгами, не останавливаясь, впрочем, слишком долго на книгах ветхозаветных. Программа церковной истории была расширена: новейшая история должна была читаться в особый семестр. Вместе с этим введены в курс наук: chronologia sacra, antiquitates ecclesiasticae, символические книги и пр. Факультет согласился с этими требованиями, находя, впрочем, что для некоторых ветхозаветных книг должен был отведен больший срок, чем какой указан декретом, именно для Исаии и Псалмов. В то же время обращено особенное внимание на упражнение студентов богословия в проповедничестве. Предписано было давать им темы и тексты не только для проповедей, но и для покаянных речей (Beichtrede), для собеседований с детьми, больными и пр. В 1819 г. профессор Банмайер пришел к мысли об основании проповеднического института. Он учредил, чтобы студенты говорили свои проповеди в дворцовой церкви (Schlosskirche). Старания об усовершении студентов в проповедничестве умножаются еще более впоследствии.

В десятом периоде школы (1826–1877 гг.) автор описывает деятельность новой Тюбингенской школы и по преимуществу знаменитого Баура. «Через избрание Баура в профессора Тюбингенского университета открывается новый период» в истории Тюбингенского богословия, замечает автор. Замечательны обстоятельства, при которых избран Баур. Смерть проф. Бенгеля сделала вакантной одну из кафедр на факультете. Поднялся вопрос, кем заместить ее. Внимание останавливалось между прочим на Неандере и Бауре. Но того и другого факультет не желал. О Неандере факультет отозвался так: «Хотя в силу своего ясного ума Неандера и нельзя назвать ханжой, но он очень способен к тому, чтобы плодить ханжей» (frömmler). О Бауре факультет говорил так: «При всей своей учености, при гениальности взгляда, при отличном философском уме Баур, однако же, имеет такой взгляд на религиозные вещи, вследствие которого мы не можем иметь к нему доверия». Но случилось обстоятельство, которое придало особенное значение кандидатуре Баура. 124 студента богословия представили факультету петицию, в которой просили избрать Баура. Королевское министерство тоже склонилось в пользу Баура, и Баур был избран. Вместе с Бауром более или менее продолжительное время действуют на факультете: Дорнер, Эвальд, Эдуард Целлер. Баур на факультетских совещаниях по поводу замещения той или другой вакантной кафедры всегда подает голос либеральный, тянет на сторону лиц, согласных с его воззрениями. Так, он подает голос за Мерклина на том основании, что на факультете есть уже лица с преимущественным церковным направлением, и поэтому следует дать место в лице Мерклина и свободному научному направлению. Когда вышел из университета Эвальд, Баур вооружается против кандидатуры Элера, находя, что этот последний уклонится от того чисто исторического понимания Ветхого Завета, какое было в чтениях Эвальда. Баур профессорствовал 34 года и читал в разное время следующий обширный круг наук: всю церковную историю и историю догматов. Далее — историю религии и философию религии, символику и церковное право. Затем излагал введение в Новый Завет и теологию Нового Завета. Он занимался также и экзегезисом: Деяния апостольские, Послания к Коринфянам, Галатам, Послание Иакова, Апокалипсис — вот предметы его экзегетических работ. — В последнее время богословский факультет состоит из следующих профессоров: