Что мне приснится - Георгий Паксютов

Хотя работы у таможни не было, двое стражников стояли на своем посту. От города к городу, от территории к территории особенности их службы не меняются: бросай на прохожих подозрительные взгляды да чеши между собой языками. Выполнением второй половины своих обязанностей они увлеченно и занимались, когда я приблизился к ним, рассчитывая узнать у них дорогу.

- Ведьма? И где это было?

- Не в самом городе, в одной из деревень тут рядом. Избили ее до смерти, а потом для верности еще и сожгли.

- Да-а... И кто, Орден?

- Да нет, местные мужики. Но Орден тут имеет отношение, не зря же они такую силу собрали в городе.

Этот услышанный обрывок беседы укрепил мою надежду о том, что передо мной знающие люди. По крайней мере, один из них, тот, что отвечал на вопросы своего товарища. Даже для стражника у него было недоброе лицо; остановив на нем взгляд, я неожиданно припомнил, что видел именно его на этом же месте, когда въезжал в Дит в прошлый раз. Я очень хорошо запоминаю лица, бывает, могу запомнить и лицо незнакомого человека, если обратил на него внимание. Меня самого другие люди запоминают гораздо хуже.

Когда я приблизился, стражник смерил меня взглядом именно в такой манере, как я и ожидал, и заговорил таким тоном, как будто перед ним был убийца (хотя в этом он вообще-то оказался прав):

- Кто такой? Чего тебе надо?

Вместо ответа я, не слезая с лошади, молча протянул ему дорожную грамоту, подписанную высшими чинами Ордена.

Стражник ленивым жестом принял бумагу - и, едва заметив печать Ордена, застыл, как статуя. Я не был уверен, что он способен понять письменную речь, но печати и подписей ему хватило, чтобы понять, с кем он имеет дело.

Я не стал продлевать его унижение и, наклонившись в его сторону, как мог мягко спросил, глядя в его застывшее в неловкой гримасе лицо:

- Где остановились люди Ордена? Мне нужно видеть господина Иакова, командующего. Как можно скорее, вы понимаете.

Стражник изобразил на своем не предназначенном для этого лице улыбку и выдавил из себя:

- Господин командующий у губернатора, в отдельном флигеле. Если не изволили никуда переместиться.

Я кивнул и протянул руку за своей грамотой. Стражник воззрился на мою пустую ладонь с нескрываемым ужасом. Его более сообразительный товарищ взял у него грамоту и с легким поклоном протянул мне.

Я тронул лошадь с места. Теперь, когда мое путешествие подходило к концу, меня снова преисполнило нетерпение. Почти пустые, не по-городскому тихие улицы Дита нагнетали это ощущение, как будто подчеркивая значимость моей предстоящей встречи с командующим.

Ближе к центру города я спешился и быстро зашагал вперед, бросив лошадь вместе с поклажей у себя за спиной -- ничего важного там не было. Как много времени пройдет до того, как кто-то обыщет мою седельную сумку?

По мере того, как солнце карабкалось по небосводу, люди помалу выходили из домов, и жизнь на улицах возобновлялась, и вместе с тем -- городские звуки и запахи.

Губернаторская резиденция представляла из себя очень большое здание необычной формы: от вытянутого прямоугольного фасада по краям ответвлялись два больших боковых крыла, а в огороженном таким образом с трех сторон пространстве помещалась пристройка -- флигель, соединенный с основным зданием дополнительным коридором. Чтобы сберечь время, я направился сразу к флигелю, у которого имелся отдельный вход.

На входе меня встретил часовой, причем не из городской стражи, а рыцарь Ордена. Такая мера предосторожности сама по себе настраивала на серьезный лад. Не растрачиваясь в объяснениях, я протянул ему свою грамоту, которую он принял, не убирая руки от рукояти меча -- меча с печатью. Прочитав написанное на бумаге, рыцарь поприветствовал меня, как старшего по званию, а потом предложил проводить к командующему. Естественно, я согласился.

Командующий Иаков находился один в своем кабинете, где был занят чтением каких-то бумаг. Он выглядел так, каким я его и помнил -- даже сидя, он казался напряженным, как струна, и вместе с тем спокойным. Он был крепкого сложения, с темными волосами и бородой. Поприветствовав его с порога, я приблизился и показал ему грамоту. Он бросил на нее быстрый взгляд, кивнул и поднялся, протянув мне руку для рукопожатия. Я с почтением пожал ее.

- Господин комтур, мне писали, что вы сообщите детали операции...

- Маршал. Давайте будем обходиться между собой без "господ", все же мы все товарищи, но я, как командующий операцией -- маршал.

Я кивнул.

- К слову, вы последний из корпуса, кто прибыл на место сбора. Сразу после нашего разговора я разошлю приказ готовиться к тому, что завтра мы выступаем. Это немного раньше, чем предполагалось, но мы должны двигаться, пока состояние дорог это позволяет. Что о задании, то все просто -- по крайней мере, на словах. У руководства Ордена появились сведения, что на Стигийских болотах скрывается нежить - возможно, там же находятся и ее создатели. Так или иначе, нашей задачей является проверить эти сведения, и, если мы обнаружим их истинными, очистить болота от нежити, сколько бы ее там ни было.

Все так, как я ожидал -- остается только завтра вместе со всеми отправляться в путь.

Командующий, который внимательно смотрел на меня, неожиданно спросил:

- Вас что-то беспокоит? Может быть, вам что-то известно... помимо того, что уже прозвучало?

Я замялся. Просто так открывать все карты было нельзя, но ничего не ответить -- тоже: бывалый маршал, должно быть, видит меня насквозь.

- Я... не раз бывал в этих местах и хорошо знаю окрестности. И на Стигийских болотах мне тоже случалось бывать однажды. Это действительно гиблые места. Там нас может поджидать большая опасность, но, надеюсь, отряду чем-то поможет мой опыт.

Иаков с серьезным видом кивнул.

- Я тоже знаю кое-что помимо того, что магистры посчитали нужным разглашать. И я тоже сделаю все, что в моих силах, чтобы мои люди прошли через эти... гиблые места с наименьшими потерями. Если вам больше нечего сказать, ступайте, отдохните, пока есть время.

Я кивнул, и уже было направился к выходу, когда командующий опять заговорил:

- Чуть было не забыл. Вас искал какой-то странный человек. Невысокий, и на вид... опасный. Ни на какие вопросы он не отвечал, своего имени не назвал. Знаете, кто это мог быть?

Конечно, я знал.