Рай рядом - Лидия Яковлевна Лавровская

правилам значит лишать себя всех удовольствий»? «Мужское внимание бодрит»? Что это еще за разговорчики?! Интересно, Янка тоже так думает??

Из полуоткрытой двери кухни выпархивает улыбающаяся мама… (Так вот все порхает и улыбается в последнее время!) И тут же, посерьезнев, молча вглядывается в Андрея. Всё всегда чувствует мгновенно! И вдруг снова улыбается до ушей… До маленьких своих ушек с маленькими, знакомыми с детства жемчужинами-сережками:

– А мужчины в своих разговорчиках тоже еще как шутят! Что, нет разве? Ага, вижу, вижу твою ухмылочку, не отворачивайся! И быстрей руки давай мой, Андрюшик. Чай с бабушкиным абрикосовым вареньем – это вещь!

«Мы выбираем, нас выбирают…»

Утром звонила Лизавета, неизменная-незаменимая Янина подружка, и по какому-то поводу выдала байку:

– Бабушка с дедом молодые как-то гуляют в парке, она в мини-юбке… Ножки до сих пор – класс! А навстречу тип в костюме-тройке, с маленькой книжкой в руке – а ля Гамлет такой. Крамаров! Страшно был знаменитый… ну знаешь, смешной, косой из «Джентльменов удачи»! Так чуть не съел бабулю этими глазами своими косыми!

– А у меня мама однажды шла на пляж – впереди высокий дядька в таких веселеньких трусах в горошек. Проходят мимо бадминтонной площадки, он поворачивает туда. Она смотрит – Лановой! Грэй из «Алых парусов»!

Яна с детства любила гриновскую феерию-сказку и старую кинокартину с Лановым. И вот – замужем, сын перешел во второй класс, но почему-то иногда так и мерещится принц под алыми парусами! Грэй, Грэй… Так и вертится в голове! О, какое море сегодня тишайшее, бледно-серебряное под неярким, в тучках, июньским солнцем… После концерта накупаемся!

Знаменитая певица Валерия Барсова, чье имя упорно связывают со Сталиным, завещала курорту свою прелестную дачу на морском берегу. Теперь, правда, море скрыли высоченные мачты сосен, совсем как в фильме «Алые паруса»… В доме музей, проходят популярные у горожан встречи и концерты. А сегодня Яна с мамой привели на «Вечер романса» Тимоху. Прихватили его друга Артема – все равно больше получаса не высидят! Так и вышло, и пришлось дослушивать отголоски музыки под окнами, со скамеечки во дворе, пока эти «энерджайзеры» его обследовали.

– Парни, разговаривать шепотом! Слушай, мам, исключительно про любовь поют… Ну вот нет и нет больше тем!

– А я все смотрю на эти розы, говорят, их сама Барсова сажала… И знаешь, вдруг вспомнила, как мы с одним мальчиком, москвичом, его родители каждый год снимали у соседей комнату… Да… Так мы с ним в розарии недалеко от дома ловили майских жуков! Я даже не знаю, сейчас есть они? Точно брошки – изумрудно-золотые, большие такие…

– Не знаю, видать, куда-то делись. А… куда делся мальчик?

– Представь себе, поступил в МГУ, умненький такой был! Мы переписывались…

– Ну, что замолчала? А, появился папа, не умненький, а умный, на восемь лет тебя старше – и выбрал тебя в жены! Родился Серега, вдруг лучше всех затанцевал, уехал в Москву в балетную школу, потом я родилась… А вы там в Москве, когда ты к Сереже приезжаешь, не общаетесь с этим… подросшим мальчиком? Папуля – он все-таки старый…

– Ну что ты такое говоришь?! Папе только шестьдесят!

– «Только»!! И что, совсем с умненьким не виделись?

Мать молчит, с удивлением вспоминая, что мальчугана, которого никогда так и не увидела взрослым, она ведь тоже когда-то выбрала в мужья! Мечтала: «Вырасту и выйду за Алика замуж!» Ужасно всегда ждала лета, его приезда…

– Ну что ты так смотришь? Конечно, нет! Сначала не хотелось из-за папы, а потом…

– Ревновал тебя? Ты ж у меня такая хорошенькая пухляшечка!

– Ну, все ревнуют… А ты сколько концертов в неделю устраиваешь Андрюше из-за своей глупой ревности?! Сама подумай: он ведь тебя выбрал, он…

– Мамулечка, да не выбирал он! Это я его выбрала!

У Яны по-прежнему чуть екает сердце, когда она вспоминает, как высокий парень в светлом свитерке летел к ее маршрутке! Сел напротив, брови серьезно сдвинуты, над губами золотятся волоски. Чуть улыбнулся, застенчиво так, отвел глаза… Еще раз взглянул украдкой… Такой милый! Ей надо было выходить, и она, нащупав кошелек в сумке, вдруг, сама себе изумляясь, брякнула, что забыла его дома! Андрей отреагировал мгновенно… Ну а дальше… А дальше ей захотелось, чтобы явился какой-то Грэй?! Вот уж…

Яна поспешно встает, идет за угол веранды: там стало что-то совсем тихо!

– Ну-ка, Тимка, Темка, быстренько убрались с клумбы! Все, все, уже идем на море!

Мороженое в море

Леонид Леонидович, очень большой чин в министерстве, приезжал в санаторий, как правило, в сентябре, в бархатный сезон, всегда с женой. Заглядывал (всегда без жены!) в уютную, всю в цветущих геранях, библиотеку Ирины Николаевны, просматривал периодику, шутил. Задержавшимся в ее владениях отдыхающим полагался чай, и он никогда не отказывался от чашечки. В этом году приехал один и почти сразу поведал, что ушел на пенсию, а его супруга в монастырь. Давно, мол, собиралась.

И пригласил Ирину Николаевну, тоже почти пенсионерку, дважды бабушку, «куда ей захочется»! Конечно, за десятилетия своей очень любимой работы она научилась изящно отклонять подобные предложения. Но в этот раз сидящая у окна дама, тоже любительница бархатного сезона, давняя знакомая, взмолилась:

– Пожалуйста, пожалуйста, возьмите и меня! Какой-то красивый бульвар объявился в городе – так хочется его увидеть! Возьмите надо мной шефство, дорогие мои!

А на желанном бульваре эта толстуха – подсадная утка хитрого Леонида Леонидовича, что ли? – сразу плюхнулась на лавочку, заохала и замахала ручками:

– Пожалуйста, пожалуйста, идите дальше без меня! Просто задыхаюсь в этой жаре! Вот посижу, полюбуюсь зеленью да сама поеду назад. Сама, сама! – закончила скороговоркой, как ушлый персонаж Никиты Михалкова в «Вокзале для двоих».

Ну и пошли дальше с Леонидом Леонидовичем вдвоем! Ирина Николаевна бодрым жестом профессионала-экскурсовода тоже замахала руками направо да налево:

– Вот наши чудесные цветущие олеандры! А вот университет, где очень успешно работает зять, папа моего Тимошки! А как поживают ваши замечательные внуки?

Но степенный разговор о замечательных детях и внуках что-то не клеился. Леонид Леонидович, передвигаясь со скоростью усталой улитки, вдруг резко сменил тему и поведал о душевной пустоте и холоде. И о горячем, очень давнем интересе к прекрасной библиотекарше! И повлек ее к первому же симпатичному кафе.

А там у входа, под цветастым зонтиком, как раз сидел с двумя модными дамочками зять Андрей… Пил кофе.

Он тут же вскочил и, неловко улыбаясь, объявил, что у него и коллег (те согласно закивали) «дырка в расписании». И замолчал,