Безмолвные клятвы (ЛП) - Аймэ Уильямс

сбежать из этой жизни. Теперь мы обе погрузились в неё глубже, чем думали. Елена взяла на себя всё планирование мероприятий для Семей, недавнее происшествие подарило ей уважение даже среди самых традиционных донов. Её талант управлять и рассаживать гостей так, чтобы не спровоцировать кровопролитие, оказался бесценным.

— Миссис ДеЛука? — В дверном проёме появилась Мария, серебристые волосы аккуратно уложены на затылке, а накрахмаленная униформа резко контрастировала с моим растрёпанным видом. Тёплые глаза экономки выражали смесь привязанности и беспокойства, когда она осматрела меня. — Мистер ДеЛука ждёт вас в своём кабинете. Прибыли представители семьи Калабрезе.

Я обменялась взглядом с Еленой. Эта встреча должна решить — смерть Джонни привела к войне или миру; примет его семья доказательства его преступлений или будет жаждать мести.

— Мне следует переодеться, — сказала я, глядя на свою одежду. Краска пачкала мои любимые джинсы и объёмный свитер Маттео, украденный из гардероба сегодня утром.

— Нет, — Голос Елены нёс строгость, которую я никогда раньше не слышала. — Пусть они увидят тебя именно такой, какая ты есть. Художницей, которая стала донной. Женщиной, которая убила их наследника, чтобы защитить семью.

Понимание возникло между нами, когда я кивнула. Следуя за Марией по коридорам особняка, я вдыхала знакомые запахи: кожа и полироль для дерева, свежие цветы из оранжереи, следы одеколона Маттео. Дверь его кабинета приоткрылась и моё сердце каждый раз замирало, стоило увидеть его за столом.

Мой муж выглядел сегодня истинным доном в угольном костюме Brioni, подчёркивающем широкие плечи. Его волосы были идеально уложены, несмотря на то, что он иногда запускал в них руку, когда нервничал, а серебро на висках ловило послеполуденный свет. Он перестал щадить своё раненое плечо, хотя я знала, что оно всё ещё болит сильнее, чем он признаёт.

Бьянка стояла по его правую руку — точно его дочь, независимо от кровных связей. Она сменила повседневный стиль на тёмно-синее платье-футляр, выглядя старше своих семнадцати. Тёмные волосы были элегантно заколоты, подчёркивая скулы, которые были точным отражением отцовских. Последние четыре недели изменили и девушку — теперь она держалась прямо, увереннее ощущая своё место в нашей семье.

Они оба подняли головы, когда я вошла, и на их лицах промелькнуло выражение гордости. Елена была права: в этом была сила, в том, чтобы быть именно тем, кто я есть. Пусть семья Калабрезе видит краску под моими ногтями, — творческий дух, отличающий меня от их безупречных светских жён.

— Дон Калабрезе, — поприветствовал Маттео пожилого мужчину, сидевшего напротив. — Вы, конечно, помните мою жену.

Глаза дона сузились, осматривая мой забрызганный краской вид, но он поднялся с уважением. Он был элегантно одет в костюм от итальянских мастеров, серебристые волосы безупречно уложены. Но в тёмных глазах таилось что-то хищное, слишком напоминающее мне Джонни.

— Миссис ДеЛука, — Голос дона нёс в себе десятилетия власти и угрозы, обёрнутые в вежливость. — Мои соболезнования по поводу потери вашей матери.

— И мои — по поводу вашего сына, — ровно ответила я, становясь по левую руку от Маттео. Я поймала движение за спиной дона: Энтони Калабрезе, племянник Джонни, тихо стоял, наблюдая. Он был моложе, чем я ожидала, лет двадцати пяти, с приятной внешностью и утончённостью, которой не хватало его дяде. — Впрочем, мы оба понимаем, что поступки Джонни не оставляли другого выбора.

— Разве? — Улыбка дона была холодной, змеиной. — Сын мёртв, наследник семьи потерян... Кое-кто может счесть, что это требует возмездия. — Угроза повисла в воздухе, словно дым, делая знакомый запах кабинета Маттео — кожи, сандала и власти — угнетающим.

— Кое-кто, возможно, — согласился Маттео, его тон был полон смертельного спокойствия, что заставляло умных людей дрожать. — Но другие могут принять во внимание доказательства, которые мы собрали в монастыре. Медицинские записи, показывающие склонность вашего сына к насилию над жёнами. Видеозапись его нападения на невинную организатора мероприятий.

Я почувствовала, как Бьянка напряглась, когда Елена тихо вошла, занимая своё место у двери. Глаза дона следили за её движениями, как змея, отмечая бледнеющие синяки на лице. Но именно реакция Энтони привлекла моё внимание: лёгкое смягчение черт, то, как его руки сжались, словно он боролся с желанием потянуться к ней.

— Джонни был... сложным человеком, — признал Дон Калабрезе наконец. Его ухоженные пальцы отбивали ритм по подлокотнику кресла. — Но он был моей кровью.

— Кровь — это не всё, — вступила Бьянка, подбородок поднят с присущей ей дерзостью. — Семья — это те, кого мы выбираем. Те, кто выбирает нас.

Что-то изменилось во взгляде дона, пока он изучал нас — невероятную семейную ячейку, выкованную в огне и сознательном выборе, а не в генетике. Его взгляд задержался на Бьянке, и я поняла, что он слышал о её кровном происхождении. Солнечный свет словил его перстень, когда он задумчиво погладил подбородок.

— Возможно, — сказал он медленно, — настало время для новых альянсов. Мой внук, Энтони, займёт место наследника. Он немного старше вашей дочери, но через несколько лет...

— Нет, — Голос Маттео не терпел возражений. Мышца на его челюсти дёрнулась — единственный признак того, как близко он к насилию. — Бьянка выберет свою судьбу сама. Свою семью — тоже.

Дон склонил голову, но я уловила хитрость в его глазах. Они напоминали акулу: холодные, древние, медлительные.

— Конечно. Тогда, возможно, мы обсудим другие возможности. Соглашения по территориям, деловые партнёрства...

Переговоры продолжались, тонкие угрозы завернулись в вежливость, столь же дорогую, как их костюмы. Я наблюдала за всем: играми власти, осторожными словами, тем, как Маттео удавалось обеспечить мир, не уступая ничего по-настоящему ценного. Каждое движение в этой комнате было хореографией, смертельным танцем, где один неверный шаг мог начать войну.

Движение у двери привлекло моё внимание. Елена незаметно вышла, но я увидела, как она обменялась взглядом с Энтони Калабрезе. Жар в этом взгляде, едва скрываемое влечение, вызвали в моём животе знакомое волнение. Сколько раз история повторится?

— Мы достигли понимания, — сказал Дон Калабрезе, поднимаясь с той хищной грацией, от которой моя кожа покрывалась мурашками. Его глаза окинули нас в последний раз, задержавшись на Бьянке на долю секунды дольше, чем следовало. — Хотя знайте, у семьи Калабрезе долгая память. И ещё более дальнее влияние.

— Как и у нас, — ответил Маттео, его голос нёс ту смертоносную мягкость, которая заставляла замирать даже закалённых убийц. — Я полагаю, вы вспомните это, когда будете обсуждать будущие... договорённости.

Угроза повисла между ними, словно дым. Энтони шагнул вперёд, предлагая руку своему деду. В этот момент семейное сходство стало поразительным: те