Танец теней - Сьюзен Андерсон

— Куда это вы собрались идти?

— На работу, милая. Я и так здорово проспал.

— Не смешите меня, Тристан, вы больны.

— Нет, я уже здоров, — ответил он, пренебрегая тупой болью в висках, казавшейся пустяком по сравнению с той болью и тошнотой, которые он испытывал ночью. И главное, он почувствовал себя окрыленным.

— Но ведь ваша голова еще не прошла, ведь так? — спросила она.

— Ну уж с такой-то болью я как-нибудь справлюсь, — бодро проговорил он, но тут же чуть не заурчал от удовольствия: ее пальчики начали нежно потирать его виски. Боже! Какое наслаждение! Тристан никогда не считал, что ему свойственно раскладывать всех людей по полочкам, но теперь с некоторым смущением осознал, что в глубине души незаслуженно плохо думал о танцовщицах. Когда он впервые узнал, что ему предстоит вести это дело, он подумал, что мужчины-танцоры — это сплошь сексуальные извращенцы, а танцовщицы стоят всего на одну ступеньку выше проституток. В некоторых случаях это расхожее представление соответствовало истине, но за последние недели он познакомился с представителями мира танца, совсем не подходящими под эту мерку, а уж об Аманде Чарльз и говорить нечего. Настоящая богиня!

Закрыв глаза и полностью отдавшись наслаждению, которое дарили ее прикосновения, он думал о том, насколько был не прав в своих первоначальных суждениях о ней.

Он вспомнил их первую встречу, когда она с таким презрением оттолкнула его на выходе из морга, что он сразу же решил, что она аморальна, как мартовская кошка. Как он ошибался! Боже, как его тянет к этой удивительной женщине. А ведь у него всегда было железное правило — не проявлять никакого интереса к женщинам на работе.

Нет, она вовсе не аморальна, наоборот, она глубоко порядочна. Тристану не так уж часто приходилось встречаться с порядочными людьми, но он твердо знал, что это такое. Достаточно вспомнить, что Аманда практически спасла его сегодняшней ночью, заботилась о нем, как любящая мать о своем ребенке.

Впрочем, лаская его, она не вела себя как синий чулок. Эта хищная недобрая мысль вдруг выскочила из его подсознания. Тристан широко раскрыл глаза и стал разглядывать ее рот. Мягкие, пухлые, полные желания губы. Их вкус трудно забыть!

К черту скромность, нашептывал ему внутренний голос. Надо овладеть ею. Раз она вызывает в нем такое желание, почему бы ему не стать одним из тех, кто оценит ее прелести. К тому же Аманда, кажется, явно не будет возражать. Тристан плотоядно глядел на нее, и это откровенное желание буквально читалось в его округлившихся глазах.

Возбуждение, охватившее Тристана, не осталось незамеченным Амандой и вызвало у нее страх. Она отдернула руки от его висков и стремительно вскочила на ноги. Но рука Тристана оказалась более проворной. Он обхватил ее за талию и вынудил вновь наклониться к нему. Аманда пыталась сопротивляться, но это было бессмысленно. Сила была на его стороне. С отчаянием в голосе она прошептала.

— Успокойтесь, вы же больны, лейтенант.

— Не настолько, милая, — дрожащим от волнения голосом прошептал он и свободной рукой начал расстегивать на ней халат. Вот уже обнажились ее восхитительной формы плечи.

— Остановитесь! — закричала Аманда. И столь же неожиданно, как он схватил ее, он разжал объятия, и Аманда неуверенно выпрямилась. Ну, слава Богу, он передумал!

Но Тристан вовсе не передумал. Он стремительно стащил с себя рубашку через голову и отбросил ее в сторону. Затем, вскочив на ноги, бесцеремонно сорвал с Аманды халат и, подхватив ее на руки, опустил рядом с собой на постель. Он подмял ее под себя, лицо его горело от сладострастия. Увидев, как испуганно расширились ее фиалковые глаза, как испуганно трепещут ее длинные густые ресницы, он поколебался секунду, но голос плоти перевысил голос рассудка. Он зарылся лицом в ложбинку между ее грудей, осыпая их страстными поцелуями.

— О, пожалуйста, — прошептала Аманда, сама не сознавая, хочет ли она, чтобы он продолжал или остановился. Его губы были одновременно нежными и влажными, обжигающими и напористыми. От их натиска у нее все поплыло перед глазами. — Я не для этого к вам пришла…

— Я знаю, девочка. — Рука Тристана уверенно и в то же время ласково проникла под ее сорочку и двинулась к самому сокровенному месту. Он ласкал ее все более неистово, а его язык коснулся ее набухшего соска и стал совершать круговые движения вокруг него. Тело Аманды напряглось под напором его ласки.

— Остановитесь, я ждала, когда вы придете домой, чтобы… — Аманда поняла, что теряет контроль над собой. Ее бедра раздвинулись, и он немедленно вторгся в образовавшееся пространство. Нет сомнений в том, что сейчас произойдет то, о чем она в глубине души страстно мечтает. — Тристан, прошу…

— Да, милая, я сделаю все, что ты попросишь.

— Я ждала, когда вы придете домой… — пролепетала она, в то время как ее тело уже подалось ему навстречу от непреодолимого желания. На секунду она подумала, почему бы не отложить разговор на потом, но ведь она пришла к нему именно для этого разговора. —..Мне так нужен ваш совет…

— Потом, дорогая. Я так хочу тебя, будь моей, прошу тебя! — Он снова приник губами к ее соску, пальцы ласкали другой сосок.

Аманда провалилась в сладкую истому, ее руки все нежнее гладили его мускулистую спину, опускаясь все ниже. — Я пришла посоветоваться насчет телефонных звонков, — прошептала она зачем-то.

И вдруг все изменилось. Он разом оборвал ласки и сел на постели. Лицо его стало сразу таким же непроницаемым и строгим, как в тот день, когда они впервые встретились. Вместо потрясающего любовника перед ней предстал коп с пронзительным стальным взглядом.

— Проклятье, о каких звонках идет речь?..

Глава 14

— Немедленно расскажи мне об этих телефонных звонках, — резко повторил он.

Аманда явно была озадачена. Ее лицо выражало бурю эмоций: обиду, негодование, замешательство, озадаченность и еще неугасшее желание. Она попыталась взять себя в руки. Потянулась к своему халатику и поспешно набросила его на себя.

— Первый раз он позвонил четыре ночи назад, — ее холодный голос неприятно резанул Тристана. — Мужчина с вкрадчивым голосом, который представился как «друг»… Он звонил мне уже три раза.

— Три ночи подряд? — Тристан постарался сделать свой голос бесстрастным.

— Примерно так. Первый раз он позвонил мне в тот день, когда у меня дома была репетиция. Когда вы пришли… — ее глаза задержались на его глазах на минуту, и она отметила, что Маклофлин преодолел эту задержку с минимальным усилием. — Я думаю, тогда уже наступил другой день — где-то после полуночи, в половине третьего или в три часа.