Танец теней - Сьюзен Андерсон

Дин опустил глаза, посмотрел на свой свитер с длинными рукавами и серые панталоны.

— Что делать, надо сохранять мышцы в тепле, — сказал он, одаривая ее чарующей улыбкой. — К тому же, может быть, немного попотев мне удастся сбросить лишний вес.

Но Аманда едва его слышала. Ее не отпускали воспоминания о событиях сегодняшнего утра. Ей пришлось собрать в кулак всю силу воли, чтобы полностью сосредоточиться на танце и таким образом избежать грозного гнева Чарли.

Заехав домой между репетицией и шоу, она почувствовала себя настолько изнуренной, что даже не подошла к трезвонившему телефону. Маклофлина дома не было. Уж сколько раз она убеждала себя по дороге домой, что ей до этого нет никакого дела, но, приехав, сразу же пошла проверять. Ставни на окнах его квартиры оказались наглухо закрытыми, и Эйс резвился в саду, гоняя красивый мячик своими толстыми неуклюжими лапами. Увидев Аманду, он схватил мяч зубами и припустился за ней по лестнице. Он вбежал в ее спальню и бухнул мячик ей прямо под ноги, так что она чуть не споткнулась.

— Подожди, Эйс, — пробормотала сердито Аманда, вытряхивая свои покупки прямо на кровать, но тут же поглядела на щенка, и он показался ей таким умильно-забавным, что сердце ее сразу смягчилось. Аманда сгребла его ладонью и уселась с ним на край кровати, покачивая его тушку на своих коленях. — Хочешь посмотреть, что я купила?

Она и сама не знала, что на нее нашло. Просто после репетиции ей вдруг захотелось отправиться за покупками. Куски сатиновой и шелковой ткани, разномастные ленты вывалились из ее сумки на кровать, они были результатом этого необъяснимого порыва.

На Эйса все это изобилие не произвело никакого впечатления. Аманда отодвинула в сторону куски материи и с непонятным наслаждением стала перебирать только что купленное тонкое белье. Она истратила уйму денег на покупку немыслимого числа трусиков, лифчиков, ночных сорочек, но снова любуясь приобретением, поняла, что они того стоили. Почему-то она никогда прежде не стремилась носить красивого нижнего белья, наоборот, ее прежде всего устраивало только одно — чтобы белье было только удобным. Но сегодня она вдруг поняла, что ей вдруг захотелось совершенно иного. И чтобы эта перемена была совсем крутой, она, хмыкнув, выдвинула ящики комода и, вытащив из них кучу старого белья, отнесла его в помойку на кухне. Прощай, аккуратное, хлопчатобумажное бесполое белье. Теперь она испытывала почти греховное наслаждение от мысли о том, что ей предстоит носить что-то изящное и соблазнительное.

Как раз, когда Аманда взглянула на часы, телефон зазвонил снова. Она выругалась. Разговаривать было некогда. Она опоздает, если не выйдет сию минуту. Вбежав обратно в спальню, она подхватила было задремавшего Эйса, подняла его мячик с пола, сунула сумочку под мышку и выбежала из квартиры.

Оставив щенка в саду, она быстро вскочила в автомобиль и, с места взяв разгон, выехала за ворота.

Бросив трубку на рычаг, Тристан мысленно чертыхнулся. Затем он указательным пальцем поправил очки на переносице и подумал, что, в сущности, даже хорошо, что он ей не дозвонился. Он вообще не знал, какого черта он пытался звонить Аманде. О, конечно, он пытался внушить себе, что звонил ей для того, чтобы попросить ее накормить Эйса, поскольку сегодня он задержится на работе допоздна. Но, конечно, он хотел поговорить с ней не только для этого. Ему необходимо было услышать ее голос, вообще как-то пообщаться с нею.

Лицо Тристана было бесстрастным, когда он беседовал с одним из своих подчиненных. Потом он машинально подписал подсунутый ему документ. Но когда наступила кратковременная передышка, он ничего не видящими глазами уставился в потолок и стал себя отчитывать.

Он должен держаться от нее подальше. От нее исходит угроза всему тому, что он так долго в себе воспитывал. Ведь он никогда не позволял себе слишком увлекаться женщинами. Зависеть от другого человека, нуждаться в нем — означает надеть самому себе петлю на шею. Он усвоил эту истину много лет назад.

«Но ведь ты не можешь без нее жить. Ты все время заботишься о ее безопасности».

Вот что действительно занимало его. О, нет, не физическое желание, в этом не было ничего нового. Ему и раньше приходилось не раз страстно желать женщину, но всякий раз это продолжалось недолго. И с Амандой у него будет то же самое… После того, как он овладеет ею. А он обязательно овладеет ею после случившегося сегодня утром. Чего бы это ни стоило. А вот откуда взялась потребность в общении, стремление непременно ее защитить?

Он всегда старался сохранять профессиональную беспристрастность. Раньше ему бы и в голову не пришло заботиться об одной танцовщице в то время, как в городе их сотни и всем им угрожает этот проклятый маньяк. И вот теперь он нарушил свое собственное железное правило говорить самому себе только правду и убедил себя в том, что его беспокойство объясняется только редким сходством цвета и структуры волос последней жертвы маньяка и Аманды. Эту последнюю жертву звали Джой Фред. Сегодня им удалось установить, что ей было двадцать семь лет, что она была одинока и вся в долгах, как в шелках. Из разговоров с девушкой, которая вместе с ней снимала комнату, они узнали один очень примечательный факт: непосредственно перед своей гибелью Джой как минимум дважды разговаривала по телефону. Неизвестно, звонил ли ей убийца или кто-то другой. Но ее приятельница сказала, что после этих звонков Джой не находила себе места от тревоги, хотя отказывалась говорить о ее причинах. Как раз в это время она была особенно озабочена проблемой своей неумолимо растущей задолженности. Ее подруга подозревала, что, пытаясь заработать, Джой тайно подрабатывала проституцией.

Но даже обдумывая все эти факты, Тристан продолжал беспокоиться об Аманде, то и дело воображая, что она ненароком может оказаться в каком-нибудь темном, пустынном месте и… Его особенно тревожило то, что Аманда упорно сохранила свою слепую веру в собственную безопасность.

«А, будь все проклято! — взорвался он. — Опять я думаю не о том. У меня завал работы, а я тут сижу и казню самого себя. Пора выкинуть из головы всю эту чепуху. И все же, как жаль, что у нее такая профессия…»

Ранним утром, когда Аманда наконец вернулась домой из кабаре, телефон в ее квартире затрезвонил снова.

— Великий Боже! — воскликнула она, лихорадочно отпирая дверь. — Кому это я понадобилась вдруг в два тридцать ночи?

Она проскользнула в дверь и вошла в темный холл, в котором она позабыла включить свет, опаздывая вечером в кабаре. Но тут она вспомнила, что не закрыла входную дверь.