Вдоль берега Стикса - Евгений Луковцев

Но рысь не била, она упала всем весом, навалилась тушей, превышающей размерами самого большого быка-медалиста, какого можно себе представить.

Альку отшвырнуло далеко в сторону случайным ударом звериного крупа. Дьявол тоже не удержался на ногах. Кошка тут же обвила его передними лапами, вцепилась клыками в панцирь и принялась с остервенением драть когтями задних лап.

Удары сыпались градом, оставляя на базальтовой шкуре белые полосы. Азраил ушёл в глухую оборону, выжидая момент, когда можно будет хоть на секунду высунуть голову из-под локтей. Рысь никак не унималась, и Алька уже забеспокоился, выдержит ли дьяволова броня. Сунуться в эту схватку самому не позволяли свежие воспоминания о собственной смерти. Однако же, Азраила пора было выручать.

Алька схватил с пола обломок камня. Не достаточно тяжёлый, чтобы повредить такому большому зверю, но наверняка способный причинить боль, как минимум отвлечь. Широко размахнувшись, Алька швырнул его, попав рыси промеж лопаток. Наивно было ожидать, что она ослабит хватку, но всё же кошка на некоторое время замерла, нервно заворчала, прижав уши и дрыгая коротким хвостом. Этого полусекундного замешательства Азраилу хватило, чтобы локтем врезать по мягкому розовому носу. Животное заревело и подскочило вертикально вверх. Грациозно, насколько может быть грациозным подпрыгивающий мамонт.

Азраил извернулся, встал в позу, а разгибать ноги и корпус не спешил. Он сгруппировался так, чтобы нанести следующий удар в свою полную силу. Не тут-то было! Кошка смогла прямо в воздухе изменить траекторию падения. Немного, всего на полметра в сторону, и удар дьявола пришелся уже не в подреберье, а по мягкому боку, в пух и шерсть. Больно, но отнюдь не смертельно.

Ответный удар передней лапой высек искры из глаз Азраила. В буквальном смысле. Когти ударили в самый край хитиновой защиты, в тонкую окантовку. С одной стороны, хорошо, что не по глазам, с другой — осколки попали под веки, ослепили, заставили зажмуриться. Тут же последовал встречный удар второй лапой, не такой болезненный, зато оглушающий и разворачивающий вбок.

Зная кошачьи повадки, Азраил понял, что сейчас последует укус прямо в глотку. Избежать его можно только одним способом: жёстким встречным ударом в морду. Это был вопрос жизни и смерти, так что дьявол ударил. Практически вслепую, наотмашь, широко отведя руку от тела и открываясь для аршинных когтей. Удар заведомо проигрышный, потому что любая уважающая себя кошка увернется от такого и сразу же вцепится в подставленный загривок. Шанс, может быть, один на тысячу. Но его стоило отыграть, потому что в любой ситуации брыкаться надо до последнего!

Рысь коротко мявкнула, когда кулак Азраила врезался ей в челюсть, а острый костяной шип у локтя пробил висок. Укус, что обещал быть смертельным, оказался щелчком клыков в пустоте. Хищница неуклюже плюхнулась на лапы, сделала шаг, другой. Повалилась в пыль, остановив на Альке свои застывшие, полные тоски рыжие глаза.

— Ну, вот и всё! — хрипло, но радостно воскликнул Азраил. — А ты боя…

Свет в зале померк. Что-то случилось. Что-то нехорошее. Альке очень не понравилось это ощущение. Совсем недавно уже пережитое, поэтому вдвойне страшное. Когда мир вокруг замер, а ты стоишь и ничего не можешь поделать с непоправимым. Было только одно отличие: в прошлый раз, помнится, вслед за этим ощущением наступила боль. Жуткая боль. А сейчас нет. Но время всё равно остановилось. Получается что, Алька в этот раз помер безболезненно?

В помещении медленно прояснялось, и сразу стало понятно, что у места схватки прибавилось действующих лиц. Между мёртвой кошкой и торжествующим Азраилом возвышался во весь рост сатана. В правой руке Феосфер сжимал свой амулет, натянув цепочку и удерживая черное стекло перед глазами. Пальцы левой покоились на рукояти здоровенного кинжала. И пальцы, и рукоять заливала тёмно-фиолетовая кровь, потому что лезвие сатана по самую гарду погрузил в собственную грудь. Примерно на том уровне, где у человека располагается сердце.

— Ты что удумал, старый алкаш? — воскликнул Алька.

Он не услышал своего голоса. Феосфер не обернулся, значит — тоже не заметил этой непочтительной выходки. Время действительно остановилось, и для Альки в том числе, поэтому он мог только подумать это оскорбление, но не произнести его. Он вообще никак не мог вмешаться в происходящее. Только Глаз божий мелко подрагивал на его шее, давая понять, почему остановка времени не мешает наблюдать со стороны.

— Быстро, слишком быстро! — укоризненно попенял Азраилу сатана. — Ну что же ты? Я ведь даже ставки не все успел собрать!

Он чуть повернул пальцами стекло амулета, и время сдвинулось. Кошка моргнула и приподнялась, Азраил перестал улыбаться и сделал полшага назад. Сатана крутнул ещё немного, и противники снова сошлись в схватке. Третий, совсем крошечный поворот, — и они застыли в том финальном пируэте, который через секунду должен будет решить их судьбу.

— Ну, вот так! — удовлетворился Феосфер. — Только мне всё равно не нравится финал пьесы. Давай, дружок, сменим жанр с эпоса на драму?

Не убирая амулета от глаз, он подошёл к дуэлянтам. Выпустил рукоять кинжала и чуть подтолкнул Азраила под руку. Потом так же едва-едва подправил позу рыси.

— Извини, старик, я просто поставил на другую лошадь! — мерзко, не подобающе своим габаритам и сану захихикал регент.

Отойдя на пару шагов и ещё раз, со стороны, оценив дело своих рук, Феосфер опять улыбнулся сам себе. Убрал руку с амулетом от глаз — и исчез.

Время медленно двинулось вперёд. На глазах у Альки кулак Азраила прошёл мимо цели. Рысь впилась дьяволу в глотку и резким рывком перекусила её.

II. Стремнина

137:4

Тогда воззвал Он в последний раз:

Позвольте Мне, Братья, войти в каждый из Ваших миров,

И взять там хоть то, что отвергнуто и проклято Вами,

Чтобы заполнить этим бездну пустоты в душе Моей и мире Моём,

И утешаться тем малым, что есть у Меня.

137:5

Так ответили Боги, равные среди равных:

Запрещаем Тебе входить в Наши миры.

Запрещаем брать в них ни песчинки, ни травинки, ни луча, ни капли.

Ни твари разумной, ни твари презренной,

Ни твари высшей.

137:6

Не сможешь Ты взять даже то, что отвергнуто и проклято Нами,

Ибо нельзя этого сделать, не войдя в Наши миры,

А входить в них Мы Тебе запрещаем.

За то, что хотел затмить все Наши миры,

Вечно живи в бездне тьмы безвидной.

Будь в ней один и зовись Богом Бездетным.