Цветок Грина - Алексей Мишуков

   Тело вардарима накрыла еще одна паутина, затем третья и четвертая. Не в силах больше сопротивляться сэр Фэйдерленд упал на холодные камни и закрыл глаза.

   Из ладони Льяваллы вырвался столп яркого света точь-в-точь как при первой встрече с Грином. Луч прошел сквозь тело паука и, не причинив никакого вреда, растворился в ночной мгле. В общем гомоне шепота и шипения послышалось мерзкое хихиканье.

   - Ты обречен. Ты один. Никто не помож-ж-жет, - перебивая друг друга, продолжали твердить голоса.

   В широко распахнутых глазах Льяваллы заблестели слезы; отчаявшись помочь Лексиору, она с надеждой посмотрела на гардемийца, но тот, как будто, задумавшись, сосредоточил все свое внимание на пауке. Муки вардарима причиняли эскритке невыносимую боль, заставляя хрупкое женское сердце болезненно пульсировать в груди. Перед ней разворачивалась жестокая трагедия, помешать которой было не в ее власти. Страшась увидеть то, что будет происходить дальше, девушка закрыла глаза и отвернулась.

   К вардариму потянулись отростки паучьих лап.

   - Сделайте что-нибудь! - срывающимся голосом прокричал Грин. Сделав несколько выпадов булавой, юноше удалось лишь рассечь воздух над головой.

   Гальмитл с эфалом встали на пути чудовища, закрыв вардарима своими телами.

   - Эрду, помоги ему, - с мольбой в голосе проговорил юноша. - Ты должен знать, как ему помочь. Юноша опустился на колени рядом с лежащим без сознания защитником и попытался его поднять.

   - Назад! - скомандовал северянин, - так ты только убьешь его, - гардемиец подошел к вардариму и присев рядом тихо промолвил: - Что ты потерял, Лексиор?

   Шипение и гомон внезапно смолкли. Приготовившийся сожрать парализованную жертву паук резко отпрянул и, высоко вздыбив передние лапы, заклацал челюстями.

   Неожиданно сверху до слуха защитников донесся уже знакомый мужской голос:

   - Имя скрытого врага   Вы узнали неспроста   Распустивши тенета   Травит душу темнота

   Встретив странника в беде   Не оставшись в стороне   Принести смогли вы то   Что сей узник ждет давно

   Чтобы выбраться на волю   Вопреки слезам и горю   Должен дать ответ один   Заточенный вардарим

   Без нее не сделать шаг   Непосилен станет враг   Свет надежды скроет мрак   Жизни солнечный маяк

   Победить лихое зло   Ты не сможешь без нее   Угадай врагу назло   Что утратил ты давно?

   - Ты должен разгадать загадку, мой друг, - тихо проговорил Эрду, положив ладонь на покрытое липкой паутиной плечо вардарима. - Твой главный враг - страх. Сотни лет он держал тебя на привязи, извращал мысли и не давал свободно жить. Он так прочно обосновался внутри, что со временем ты перестал слышать голос настоящего Лексиора Фэйдерленда, того, кем ты когда-то являлся. Я знаю это потому, что именно страх был правильным ответом на первую загадку Деферина.

   Пора отпустить прошлое, Лексиор. Много лет назад, когда ты скитался по свету в поисках родных и близких ты упустил еще кое-что. Твоя раненая душа ждала сострадания - простой человеческой теплоты, но к великому сожалению не осталось на свете живой души способной разделить твою боль; лишь древние скалы помнили тебя и понимали, но, увы, их участь вечно хранить молчание. Одинокий, но по-прежнему гордый воитель не смог найти сострадания в изменившемся до неузнаваемости мире и отрекся от него: укрылся в Деферине - родном доме. Я знаю это, ибо сострадание было второй отгадкой на вопрос голоса. Ответ на последнюю загадку знаешь только ты. Что ты потерял, Лексиор?

   Лежавший мужчина с трудом открыл глаза; его отрешенный взгляд на мгновение прояснился.

   - Веру, - еле слышно прошептал он, - я потерял веру. Испещренные мелкими морщинками глаза затронула влага. Сэр Фэйдерленд медленно поднял голову, чтобы посмотреть в сторону реки.

   Опутывающие тело нити начали таять, а паук, упираясь, и, бешено дергая лапами, попятился назад.

   - Я тебя вижу! - без тени страха произнес Лексиор. Срезав остатки паутины кинжалом, вардарим неторопливо поднялся с колен. - Слышишь?! - его хриплый голос окреп, властным эхом раскатившись по округе.

   Паук на мгновение успокоился: яростная агония сменилась замешательством, которое вскоре переросло в хаотичное бегство. Его безобразный силуэт будто бы уменьшился в размерах, а черная кожа поблекла, став прозрачной, как черная слюда.

   - Отступает! - радостно закричал Бэнкси, - он отступает!

   - Р-р-а-а! - разнесся победный клич Артего. Вне себя от радости эфал потрясал воздетой к небу секирой.

   Яростное шипение сменилось тонким свистом. Резво перебирая лапами, враг бежал в ночную темноту, пока та полностью не поглотила его почти истаявшие очертания.

   Окутывавший окрестности мрак с исчезновением паука начал рассеиваться. Вместе с тем, соратники вардарима почувствовали необыкновенное облегчение, словно избавились от саднящей тоски, что сковывала разум черным маревом безысходности.

   Измученный Лексиор медленно опустился на колени и, не в силах удержать равновесие, рухнул на землю. Тревожно вскрикнув, Льявалла поспешила к вардариму; в изящных руках появилась походная сумка с лекарствами и лечебными травами. Удрученные защитники безмолвно сгрудились вокруг друга и с беспокойством наблюдали за его врачеванием.

   - Ты справился, ты победил, - склонившись над Лексиором, печально промолвила Льявалла. Ее заплаканное лицо тронула грустная улыбка, а на загорелых щеках проступили лучезарные ямочки. Эскритка растерла в ладонях листья сугримы, аромат которой тут же наполнил воздух сладковатой свежестью, а затем осторожно поднесла их к лицу вардарима. Мужчина медленно поднял оледеневший взгляд и головой подался вперед, как будто хотел прикоснуться к чудодейственному растению. Словно мать причесывающая свое дитя, Льявалла провела ладонью по седым волосам Лексиора и его бледный лик, начал проясняться; с каждым вдохом запаха сугримы лед в глазах таял, а взгляд все более становился осмысленным.

   Спустя несколько минут Лексиор Фэйдерленд сомкнул веки и забылся глубоким сном.

   - Он обессилен, - произнесла девушка, - почти не чувствую биение сердца. Я сделала все что могла; теперь остается ждать рассвета: душевные раны легче заживают под солнцем, нежели ночью.

   - Не переживай за него, - сказал Эрду. - Он привык сражаться, когда наши предки еще не научились ковать оружие. У него несгибаемая воля; она поможет ему справиться с этой напастью, надо только подождать.