Легион против Империи - Александр Мазин

Сестра Августа Корнелия Преста была великолепна. То, что украшало ее голову, вполне можно было бы использовать в качестве рекламы любого дизайнерского концерна. Или ювелирного. Если бы не золотая сеточка, множество шпилек и булавок, феерическая конструкция обрушилась бы при легчайшем движении головы. Но золотая канитель, сдобренная звездочками алмазов, оказалась достаточно прочной, и башня блистала. Вообще же количество украшений на Черепановской блондиночке было просто невероятно. Коршуновская Настя со своими «жалкими» браслетами-драконами, изумрудными сережками парфянской работы и антикварной брошью-камеей с охотящейся Дианой, выглядела бы сущей золушкой, если бы не чудесные китайские шелка, на которые местная знать глядела с нескрываемой завистью.

– Генка, что это за ювелирная лавка? – по-русски спросил Коршунов, кивнув на Корнелию.

– Мы тут сделку провернули, – сказал Черепанов. – Сменяли Корину недвижимость на непреходящие ценности. Вот на эти самые. Пусть девочка покрасуется. Когда еще ей в светском обществе блистать доведется.

– Тоже верно, – согласился Коршунов. – И идея интересная. Может, наше золотишко тоже на брюлики обменять? Для экономии веса?

– Проснулся! – насмешливо произнес Черепанов. – Нашу наличку я еще в Сирии в камешки обратил! Там они, кстати, и дешевле. Золота у нас теперь – самый минимум. Пуда два. Ну и «дорожные чеки» от местных банков. Эти мы в Аквилее обналичим. Частично. А частично – в Томах и Херсонесе. Так что, Леха, если захочешь нацепить на свою красавицу полкило самоцветов – только скажи! Лучшие камушки из Индии. Голубые сапфиры не желаешь?

– Ей не нужно! – Коршунов поймал Настин взгляд, улыбнулся в ответ, нежно: – Всё, что нам нужно, Генка, это любовь!

– All you need is Love! – пропел Черепанов и оба рассмеялись.

– Домой хочу, – вдруг сказал Коршунов. – Домой. Понимаешь?

Рим они оставили только через два дня. Ранним утром, аккурат в день Праздника Юпитера Капитолийского. Недосчитались четырнадцати человек. Ждать и искать не стали. Среди пропавших не было ни одного германца. А задержись они с выходом хотя бы на полдня – и увязли бы в атмосфере главного национального праздника.

К вечеру они были уже в пятидесяти милях от столицы. На третий день заночевали в окрестностях Ариминума[90].

Утречком, без остановок, миновали Равенну. Погода благоприятствовала. Дорога удобно ложилась под копыта лошадей, верховых и вьючных. Варвары радовались и орали бодрые варварские песни, внушая трепет оказавшимся в зоне слышимости гражданами Италии. Не-варвары (а таких в Первом Германском было процентов двадцать) тоже были в прекрасном настроении. Презентованное Принцепсом жалование Коршунов поделил и раздал подчиненным, так что теперь пояс каждого оттягивал мешок с несколькими сотнями денариев. Еще он посоветовал всем при случае поменять денарии на ауреи. И нести легче и ценность золота – неоспорима. А нынешние денарии… Серебра в иных меньше, чем меди.

В Равенне они узнали и об ушедших с обозом когортах. Они проследовали через город три дня назад. То есть в скорости передвижения немногим уступали катафрактариям.

До назначенной в Аквилее встречи оставалось примерно три дня пути. Если не возникнет проблем…

В Италии боевых легионов нет. Если недруги в Риме вовремя подсуетились и отправили гонцов к доверенным легатам в провинциях, то перехватывать их будут, скорее всего, не до, а после Аквилеи. Легионы стоят в Паннонии. Вдоль Дуная-Данубия. Не меньше четырех. В скольких из них легатами – креатуры императрицы и ее клики? Правда, у Черепанова есть предписание от самого принцепса… Но его еще надо успеть предъявить. И насколько уже распространились слухи, что бойцы Первого Германского под завязку набиты сирийским и парфянским золотом? А слухи такие, если верить Онагру (а зачем ему врать?) начали расползаться по Риму в первый же день после незаконного вторжения коршуновских катафрактариев…

Драться категорически не хотелось. Так что Геннадий приказал своим катафрактариям перехватывать всех императорских гонцов, двигавшихся на север. Однако охота лишь однажды увенчалась успехом: гонец вез приказ легату Первого Вспомогательного легиона (базировавшегося в Паннонии) – задержать и уничтожить взбунтовавшихся варваров-ауксилариев, двигавшихся к границам империи под фальшивой Аквилой Первого Германского легиона.

Приказ явно был написан штатскими, однако печать на нем стояла самая что ни на есть подлинная. Императорская.

Так что сразу после того, как когорты прошли через Равенну, Коршунов с Черепановым изменили порядок следования с «мирного» на «боевой». Вполне возможно, что аналогичные гонцы были заблаговременно отправлены и к другим легатам. И не следовало забывать о том, что помимо сухопутного пути существовал еще и морской.

Черепанов тоже принял меры: отправил длинное дружеское письмо мезийскому наместнику Менофилу. Мол, волей принцепса, следую в Херсонес, так что, если боги будут расположены, через месяцок буду на твоей территории. С дружеским приветом и подарками.

Глава 10

Италия. Дорога на Аквилею. Легион на марше

Передовой дозор вернулся, когда авангард легиона как раз вышел к мосту через Падус[91].

– Там вилла, – доложил декурион-гот, махнув рукой вверх по течению реки. – Богатая. Охрана – дрянь. Зверье криворукое, что за рабами присматривает. Пол-алы – на всех хватит!

– Мы не на войне, – напомнил Коршунов. – Однако, идея интересная.

– Лагерь строить лениво, да? – по-русски поинтересовался Черепанов. И, по-латыни: – Стены у этой виллы есть?

– Да так… – декурион неопределенно махнул рукой. – Только вокруг усадьбы. Так что, рикс, берем?

– Берем, – разрешил Коршунов. – Только делать это будешь не ты. Твои пусть дорогу покажут. – И приказал бенефициарию. – Кентуриона Агимара ко мне!

– Задача такая, – сказал он герулу, когда тот прибыл на зов. – Берешь свою кентурию и занимаешь виллу. Он, – кивок на декуриона, – проводит. Аккуратно занимаешь, без резни. Но чтоб ни одна шавка наружу не просочилась. Все понял?

– Это и суслику всё понятно, – ухмыльнулся Агимар. – Как всех девок на вилле опробуем, так и подъезжайте!

Юморист.

– А ну стоять! – вмешался Черепанов. – Значит так: виллу не грабить! Не безобразничать! Девок не трогать, разве что какая-нибудь сама захочет. Лагерь разбить рядом, но там, где управляющий разрешит! За всё платим… хм-м… расписками. Вопросы есть, кентурион?

Вопросов не было. Агилмар отъехал. Уже без прежнего воодушевления.

– Резко ты, Генка, – заметил Коршунов с некоторым недовольством.

Черепанов развернулся к нему, уставился сурово:

– Ты, Леха, ни о чем не забыл, а?

– В смысле?

– А в том смысле, что мы не в завоеванной стране! Знаешь, легат, в чем смысл империи?

– Ну поделись! – холодно произнес Алексей.

– Закон! – рявкнул Черепанов. – Один закон для всех! Для тех, у кого есть меч, и у кого его нет! Для бедных и богатых. Для всех! И пока мы идем под Аквилой, мы будем этот закон соблюдать! Или мне с тобой не по дороге! Ясно?

– Ну ты завелся… – пробормотал Коршунов, удивленный вспышкой обычно очень выдержанного друга. – Хочешь, чтобы мы заплатили за постой, заплатим. Только учти: твоя любимая империя может и не понять твоего гуманизма и так нам врежет!..

– Врежет нам не империя, а ее конкретные представители, – ответил Черепанов. – И мы им ответим. По сусалам. Потому что неуважение к предписанию императора есть грубое нарушение закона империи. Вопросы есть?

– Никак нет, – проворчал Коршунов.

Не пошло и трех минут, как мимо Коршунова пронеслось сотни полторы всадников. Конные «спецназовцы» и разведка.

Еще через пару минут с Коршуновым поравнялся Склуди.

– Куда моего Агимара отправил? – ревниво поинтересовался герул.

Алексей объяснил.

Скулди молча развернул коня и уехал в хвост колонны.

– Обиделся, – констатировал Коршунов. – С чего бы?

– Нарушение субординции, – пояснил Черепанов. – Не положено так: через голову начальника подчиненными командовать. Это, кстати, нормальная в армии ситуация.

– Надо же, какие мы нежные, – рыкнул Коршунов. – Делать что ли Скудли нечего, как каждый чих соплеменников контролировать? И вообще!..

Блин! Учат все, учат! Генка учит… Ну хрен с ним. Он на своей имперской идее просто повернут. От друга можно и потерпеть. Но – только от него!

– Как хочу, так и буду командовать! – заорал Коршунов по-русски. – Тоже мне – армия! Войско это! Мое войско! А я – его рикс. И каждый паршивый варвар здесь – мой человек! И каждый зеленомордый герул – в том числе! – и по-готски: – Все здесь – мои люди! И Скулди! И Агимар! Верно я говорю, Красный?