Останется память - Сергей Васильев

Костя признавал, что и в этом мире были недостатки. Например, стеклянная бесформенная складка второй сцены Мариинки явно выбивалась из старинного ансамбля Крюкова канала, но это было, скорее, досадным исключением, а не правилом, как в мире Шумова. Где на один дореволюционный дом приходилось десять современных безликих уродцев. Где во главу угла ставились деньги и только деньги. Где то, что не приносило доход, немедленно сносилось, чтобы уступить место новому и ультрасовременному. На прошлое плевали все.

Шумов встряхнулся, чтобы избавиться от ненужных мыслей, и пошел дальше, свернув с улицы, которая тут называлась улицей Декабристов, сначала на Крюков канал, а потом и на набережную Мойки. Он не имел никакой цели. Просто привыкал к окружению, присматривался к людям. Старался почувствовать и понять местные стереотипы поведения. Ладно, если его примут за чудака или жителя глубинки. А вдруг – за шпиона? Ведь Костя никак не походил на иностранца, которому дозволено ничего не знать и не понимать, говорить с акцентом и вести себя как придурок.

Улицы как будто вымерли. Здесь прохожие не спешили по делам в ближайшие бизнес-центры или на обед – в кафе быстрого обслуживания. А до популярных туристских маршрутов Костя еще не добрался. Он постоянно путался, ожидая увидеть одни здания, а вместо них замечал другие. Новый мир никак не накладывался на старые привычные ассоциации. Костя помнил, что примерно вот в этом месте, у небольшого пятидесятиэтажного делового центра, всегда в это время толпились люди, желающие первыми попасть в кафе, чтобы успеть прожевать пончик и запить его бумажным стаканчиком кофе не на ходу, а сидя за шатким столиком, вынесенным на тротуар. А здесь, напротив Промышленного банка, должен был стоять пикет бездомных, протестующих против кредитов, которые и лишили их жилья. Костя почти видел, как на месте снесенного доходного дома позапрошлого века бешеными темпами строится очередное безликое строение с зеркальными витражными окнами, отражающими свое подобие.

Ничего подобного не было. Наоборот. Застывшее время. Почти неестественная тишина. Исаакиевский собор, открывшийся с Синего моста и ничем не заслоненный. Мариинский дворец без красных драпировок по всему фасаду.

Костя свернул к скверу на площади и присел на скамейку, глядя в сторону Малой Морской улицы. Ему вдруг захотелось зайти в родную редакцию, поговорить с главным редактором, поделиться впечатлениями, рассказать о том, что он видел. Но вряд ли здесь есть что-нибудь подобное. Хотя, почему бы не проверить?

Шумов заспешил, словно опасаясь, что редакция, которая тут должна быть, вдруг исчезнет. Он быстрым шагом дошел до нужного дома, выглядевшего как и прежде, увидел вывеску, рванул дверь на себя и только потом прочитал надпись до конца.

Ничто не смогло разочаровать Костю так сильно, как эта надпись. В этом доме на Малой Морской находилась редакция совершенного неизвестного для Шумова издательства. Журнала "Декабрь" не существовало. Острое сожаление на миг охватило Костю. Чтобы вернуть душевное равновесие, он стал вспоминать, что он получил взамен любимой работы. Да, плюсов оказалось больше. Либо Костя вспомнил не все минусы. Он с сожалением потрогал ручку двери, почему-то не сомневаясь, что еще вернется сюда, и пошел дальше, к Невскому.

Вот место, где ничего не останется от прошлого. Где всё забудется. Где надо будет планировать будущее, а не вспоминать. Он надышится воздухом главного проспекта, поймет суть жизни и пойдет домой. В то место, где он ни разу не был.

– Костя! – встречная девушка махнула рукой.

Шумов остановился, не зная, как реагировать. Двойник говорил, и Костя допускал, что здесь у него куча знакомых, о которых он не знает, и что надо будет придумать версию, где он был и почему никого не помнит. Но к тому, что в первый же час пребывания в чужом мире такая встреча произойдет, Шумов готов не был.

– Привет, – сказал он индифферентно.

– Привет, – сказала девушка. – Мне Паша говорил, что ты не собираешься возвращаться.

– Передумал, – Костя сообразил, что загадочный Паша – как раз тот человек, который отправил его в прошлое. А девушка, судя по внешнему виду, его любимая. Вот только радости встречи в ее глазах не было. Всё заслоняло ожидание. Как поведет себя Шумов? Что скажет? Будет скандалить или ничего не заметит? Тогда можно будет в свою очередь обвинить его в долгом отсутствии, в том, что он разлюбил, забыл, бросил, оставил ее одну в этом городе, где у нее никого не было, кроме Кости. – А что Паша ничего об этом не сказал?

– Он много чего говорил, – нехорошо обрадовалась девушка. – Например, о том, что я тебя больше не интересую.

– Больше? Ну, тут он был не прав. Кстати, где он?

– Я здесь, Шумов. Или ты избирательно ослеп?

Рядом с девушкой стоял парень, держа ее под руку. Костя оглядел Варламова с ног до головы и остался недоволен осмотром. Паша выглядел на все сто. Сомнений в том, что он пользуется успехом у девушек, не могло быть ни у кого. Люда ушла к нему – без вариантов. Да, надо оскорбиться, устроить сцену, крикнуть что-нибудь уничижающее, а потом гордо уйти. Может быть, слегка подраться с Варламовым. Это будет логично. Сразу решатся несколько проблем: неизбежное расставание, молчание в ответ на звонки, письма и сообщения в сети, разрыв с Пашкой. Надо напрячься и изобразить всю гамму чувств человека, которого жестоко обманули.

Не получалось. Ни Люда, ни Паша ничего Косте не сделали. Совершенно ничего. Обычные парень с девушкой, которым наверняка хорошо вместе. Ну, и отлично. Зачем портить им обоим настроение, а Варламову костюм? Костя сомневался, что сыграет естественно. Придется делать вид, что ничего не случилось.

Шумов недоуменно поднял брови и с сомнением в голосе сказал:

– А! Варламов! Ну, как жизнь? Я тут гуляю, понимаешь. До встречи, что ли? – Костя подмигнул, повернулся и пошел прочь, не оглядываясь.

Все заготовленные оправдания, гневные обвинения, нарочитые обиды застряли у Люды в горле. Перехватило дыхание, в носу защипало.

– Чего это он? – не понял Паша, глядя вслед Шумову.

– Дурак! – зло сказала Люда. – Он же бросил меня! Бросил!

Мимо них шли люди, не обращая внимания на остановившуюся пару. Ну, мало ли почему девушка плачет? Было б что серьезное, молодой человек наверняка бы поторопился ее утешить. Значит, ничего страшного. Высохнут слезы. Пройдет печаль.

Останутся воспоминания.