Останется память - Сергей Васильев

Пришлось переключаться на новый поиск – о системе внутренней безопасности. Да, защита присутствовала. Доступ оказался ограничен. Для участника событий и для модератора по запросу. Запросов пока не было, так что меня мог разглядывать только я сам. Хотя, это не касалось

общественных записей на улице. Так что ход восстания декабристов мог посмотреть любой интересующийся. Причем, в разных мирах. Без вмешательства и с ним, при различных действиях самих декабристов, при совершенно нелепых случайностях и происшествиях. Вариантов оказалось масса. И мой – всего лишь один из многих.

Ради интереса я просмотрел некоторые из них – к чему, в конечном итоге, они пришли. О, да, Тимофей не лгал, когда говорил, что созданный мной мир вовсе не так плох. С другой стороны, я всё равно взял на себя функции некоего демиурга и разрушил созданное изначально. Пусть новое и лучше старого, но старое произошло естественным путем. Или нет? Может, мир, в котором я родился, тоже создал какой-нибудь путешественник во времени? Откуда всё пошло? Что происходило в самом начале? Задать вопрос я мог только поисковой системе.

На понятие "изначальный мир" компьютер не выдал ничего. Не существовало такого. Да, миры шли под кодовыми числами, но начиная с тысячи и как-то вразброс, а вовсе не с первого номера, как можно было ожидать. Никто не рискнул выделиться и стать первым. Самым первым. Наверняка, создатели Центра приложили к этому руку, выстраивая сферу влияния. И теперь никто из находящихся здесь не мог сказать другому: "Я – круче тебя, потому что мой мир возник раньше твоего. А твой мир – вообще ничто, потому что я его создал". Всегда может случиться так, что ты сидишь за одним столом с тем, кто в свою очередь был причиной возникновения твоего мира.

Я выводил на экран один малопонятный термин за другим, просматривал данные, практически ничего не понимая, лез всё глубже и глубже в поисках ответов на незаданные вопросы. И в конце концов не раскрытой осталась лишь одна тайна. Что есть такое серебряная коробочка, и зачем она была нужна. Я никак не мог сформулировать в поиске – что меня интересует. В конце концов плюнул и решил идти от обратного: задать весь список атрибутов, характерных для путешествий во времени, выкинуть явно лишние и рассмотреть возможные. Метод отбраковки принес плоды. Я набрел на некий предмет, обозначенный во всех инструкциях, как "метка мира". Запрошенное описание с фотографией точно соответствовало коробочке. Узнал я и для чего нужна эта "метка" – для возвращения в свой мир. В момент отправки, в "метке" фиксируются индивидуальные параметры путешественника и характерно-значимые особенности его мира. И в континууме, в момент возвращения, всё это срабатывает. Как именно – я не понял. Подозреваю, что не понимали и сами работники Центра, за умными фразами, типа "комплиментарная парадигма" или "квантовое стремление" скрывая свое невежество.

Так что коробочку действительно не стоило терять. Достаточно удалиться от нее на расстояние более ста метров – и всё! Останешься там, куда попал. В прошлом. Кому это надо? Ну, если попасть в золотой век и хорошо там устроиться – тогда конечно. Но как это сделать? Да и зачастую, на поверку, золотой век оказывается далеко не таким. Позолота слезает, а из-под нее нагло прет старая подгнившая древесина основы. Так что посмотрел на прошлое, вкусил его духа – и домой. Благо, никто не мешает.

Раздался звонок, и мелодичный голос часов сообщил, что настало время ужина.

За столом нас сидело четверо: трое мужчин и девушка. Мы познакомились. Девушку звали Мариной, а мужчин – Сергеем и Федором Андреевичем. По их разговорам между собой я понял, что они находились в Центре уже второй день и успели познакомиться. Я назвался и вкратце о себе рассказал. В моей истории для них не было ничего особенного: ведь каждый из нас попал сюда, возвращаясь из прошлого в свое время. Да, обстоятельства отличались. Местом отбытия, а также датой и местом прибытия. Но кодовые номера их миров мне ни о чем не говорили. Так же, как и события, которые изменяли новые знакомые. Мы быстро отошли от специфических тем, связанных со временем, и разговорились о том, как здесь кормят. Потом перешли к обсуждению Центра, а за ним – самого континуума. Меня, например, до сих пор интересовал вопрос: есть ли тут что-нибудь еще, кроме здания Центра. И как выглядит то, что находится за его пределами. Ни Сергей, ни Марина ничего об этом не знали. Федор Андреевич высказал предположение, что ничего, то есть вакуум или первозданный хаос. На что я ответил, как же в этом хаосе может существовать нехилое строение, откуда берется воздух, вода, пища, тепло, электричество и так далее. Всё, без чего не мыслима современная жизнь, и что мы можем тут в достатке наблюдать.

– Всё привозное! – безапелляционно сказал Федор.

– Да не может быть! – возразила Марина. – Чтобы столько возить, никаких сил не хватит! Да и через прошлое немного понатаскаешь!

– Значит, мы находимся на планете с кислородной атмосферой и с твердой поверхностью, на которой и вырастили Центр, – поддержал меня Сергей.

– Здравое рассуждение, – в голосе Федора Андреевича сквозил скепсис. – А вы попробуйте наружу выбраться. А я посмотрю. Нету выхода. Всё закрыто, я проверял.

– Может, его прячут? Например, чтобы мы не разбежались и в какую-нибудь историю не влипли?

– Да, Марина! Ты-то сразу влипнешь, далеко ходить не надо.

Девушка поджала губки и надулась:

– Ну, тебя, Федор Андреевич! Я ж не специально…

– А что такое? – поинтересовался я.

– Ты не слышал?! – Сергей стукнул меня по плечу. – Много потерял! Сейчас мы это исправим…

– Сергей!.. – одернула его Марина.

– Да ладно, чего уж! Все знают. Один Костя не в курсах.

– Тогда я сама! И чтоб никто в кулак не хихикал! – Марина отмахнулась от Сергея и Федора и повернулась ко мне.

– Значит, так. Вчера, после ужина, мы решили прогуляться по Центру…

– …Предварительно основательно накирявшись… – влез Сергей.

– Серега! Я же просила!

Сергей примирительно поднял ладони, и Марина продолжила:

– Идем, значит, все втроем, светильники притушены – ночь, значит, местная наступила – и ни души вокруг. Все спят, стало быть. Дорогу спросить не у кого. Да, собственно, мы и сами не знали – куда идем. Гуляем просто. На душе – хорошо. Настроение – отличное. Душа поет. Ну, и я запела.

– "Во поле береза стояла"? – почему-то уточнил я.

Марина вытаращилась на меня и, чуть заикаясь, ответила:

– Н-не-е-ет. "Клен ты мой опавший".

– Ага.

– Ну, не важно. Запела и запела. К тому ж, парни поддержали.

– Нет, теперь я! – влез Сергей. – Выходит из ближайшей комнаты чел и вежливо так говорит: "А не могла бы ваша чудесная компания немного помолчать?" А Маринка к нему как подскочит, как плюху ему в рожу отвесит, да как закричит…

– Молча-ать! – Марина сжала кулаки на столешнице, и Сергей чуть словом не подавился.

– Неважно, что именно я кричала. Важен сам факт. Ну, мужик упал. Я ж боксом занимаюсь, удар поставлен. Так что лежит он. Зато какие-то мелкие штуковины из стен повылезали, нас под руки схватили и держат. Не шевельнуться. И даже на помощь не позвать, потому что голоса нет. Мужик очухался и в свой каморку утопал, на нас не посмотрел. А мы почти всю ночь так и простояли. Наутро кто-то из администрации освободил. Оказалось, это я куратору нашему по ошибке влепила. Вот такое дело.

Марина смущенно замолчала, а Сергей подмигнул, намекая, что всё произошло значительно интереснее. История меня не впечатлила. Мало ли чего с людьми по пьяни случается. У каждого куча своих и пересказанных историй. Настоящего контакта не получалось. Я уже наелся и как-то не стремился дальше поддерживать разговор. Тем более, что была вероятность попасть с моими соседями по столу в какую-нибудь очередную историю.

В этот момент верхний свет погас, и включились настенные бра, создавая таинственный полумрак. На сцене, которую я только сейчас заметил, зажглись разноцветные фонарики, зрительно отделяя ее от остального зала. Посетители стали перебираться ближе к ней, рассаживаясь на креслах вдоль стены.

– Ну, как? Пошли?! Сейчас начнется! – повернулась ко мне Марина.

– Что начнется?

– Как что?! Действо! Что точно – не знаю: это сюрприз. Но вот вчера замечательная певица выступала. А потом танцы были. Ну, а потом – все по интересам разошлись, – Марина подмигнула.

– Сейчас, – ответил я. – Схожу кое-куда и быстро вернусь.

– А, ну конечно. Давай. Я тебе место займу, – Марина опять подмигнула и пошла вперед.

Никто не мешал остаться, послушать веселую музыку, потанцевать, с кем-нибудь еще познакомиться, пофлиртовать. Семь дней и ночей, о которых буду знать только я. Надо пользоваться моментом, отрываться по полной, отвлечься от всего, что было и что предстоит.

Не хотелось.

Центр навевал тоску непонятной фальшью. Казалось, ткни пальцем в стену и прорвешь ее, как декорацию из плохой бумаги. Нет, на самом деле, стены оказывались прочными, столешницы – жесткими, и только от разговоров ни о чем во рту скапливалась кислота, сводящая скулы.