Ласточкин крик - Ахмет Умит

Али, Слепой Кот работает в одиночку, – мотнула головой девушка.

– Работал! За пять лет, моя дорогая Зейнеп, многое могло измениться.

Сам я еще не пришел к определенным выводам. Может быть и такое, что Слепой Кот обездвижил жертву, а его сообщники привезли мужчину сюда и здесь доделали дело. Таким образом, Слепой Кот закрыл свой июньский цикл. Мы пока не знаем, в каком состоянии труп. Не исключено, что мужчина был убит несколько дней назад, а потом доставлен сюда. Еще одна версия – сегодняшнее убийство Слепой Кот продумал заранее, подготовился к нему, а Зекаи был убит в спешке – маньяк испугался, что его раскроют. Но почему именно сегодня? Он мог бы прикончить отставного инспектора и через несколько дней. Откуда ему знать, что мы с Зекаи разговаривали по телефону, и тем более – о чем разговаривали. У него что, есть возможность наши телефоны прослушивать? Или Зекаи сказал ему напрямую, что его вычислил? Ну нет, Зекаи не совершил бы такой глупости, мой старый товарищ всегда контролировал себя.

Я чуть отошел, чтобы получше рассмотреть вращающееся на карусели тело. Но поди это сделай в молочной пелене раннего рассвета.

– Есть какие-то свидетели или улики? – обратился я к Экрему, хотя уже знал ответ.

– Нет, господин главный комиссар, – печально доложил он. – Как всегда, никаких свидетелей. Вообще-то здесь должен быть какой-то сторож, но мы его не нашли. – Полицейский обернулся, услышав шаги. – А вот и Джихат идет, хозяина привез.

Вместе с Джихатом, слегка прихрамывая на одну ногу, к нам направлялся лысый мужчина среднего роста. До меня долетел их разговор:

– Как же так вышло, друг? У тебя в луна-парке убили человека, посадили на карусель и включили механизм, да еще и заблокировали его. Ты же должен отвечать за свое хозяйство.

Лысый виновато оправдывался:

– Вы правы, конечно, но я ко всему этому никак не причастен. Когда я уходил, все закрыл, тут никого не было… У нас вообще-то сторож есть, но эта сволочь Муса свалил куда-то. Все из-за него, гада…

Заметив меня, Джихат прикрикнул:

– Так, ну-ка без ругани. Полиция тут расследование ведет.

Мужчина покраснел.

– Вы уж простите, начальник…

– Всё, тихо, молчи, пока не спросят, – оборвал его полицейский и обратился ко мне: – Главный комиссар, это Хюссам, владелец парка аттракционов.

Хюссам тут же вытянулся по струнке.

– Аллахом клянусь, господин главный комиссар, я с этим никак не связан.

– Хорошо, Хюссам, мы это еще обсудим. А сейчас, будь добр, останови аттракцион. Да побыстрее и поаккуратнее, чтобы ничего не сбить. Нам нужно осмотреть тело.

Я указал на работающую карусель. Он поднял глаза и тут же в панике прикрыл их рукой.

– Ой, это что, мертвец? Я не могу на них спокойно смотреть…

– Ну и не смотри, – одернул его Джихат. – Двигай давай за мной, останавливай.

– Так точно, так точно, будет сделано! – засуетился лысый.

Через несколько минут кручение замедлилось, а потом окончательно прекратилось. Мы поднялись на площадку, где в хорошие дни садятся в кресла карусели и сходят с них. В нос ударил запах гниющего тела. Моя догадка была верна: мужчину убили несколько дней назад, и труп держали явно не на леднике; пришлось зажать нос рукой. На глазах у убитого была красная повязка, половина правого уха отсутствовала. Ветер привел волосы мертвеца в страшный беспорядок. Выпущенная в затылок пуля раздробила нижнюю челюсть, из-за чего было трудно понять выражение лица, да и мягкие ткани уже поплыли. Убили его выстрелом в затылок, ровно по сценарию. Льняная рубашка пропиталась кровью на груди и на спине. В правую руку был вложен пистолет. Сначала я принял оружие за настоящее и только потом рассмотрел, что это игрушка. Водяной пистолет был привязан к руке черной веревкой. То есть все как всегда: труп подброшен в место, связанное с детьми, красная повязка на глазах, от правого уха отрезан кусок, игрушка и выстрел в затылок, но на сей раз выстрел был произведен пару дней назад. Если считать Зекаи, то это шестнадцатое убийство Слепого Кота.

Зейнеп начала исследовать тело и сразу обнаружила кожаный кошелек, торчавший из заднего кармана убитого. Тонкими пальчиками в медицинских перчатках она вытащила из кошелька удостоверение личности и, поднеся к глазам, прочла вслух:

– Кансу Сармашик… Стамбул, Чекмекёй [51]…

Экрем потянулся к телефону.

– Сейчас пробью по базам. Кансу Сармашик, да?

– Да, он. Дата рождения: двадцать девятого ноября семидесятого… Холост. – Зейнеп покопалась в кошельке и вдруг удивленно подняла брови. – Господин комиссар, да он врач! Хирург. Хирург… – пробормотала она. – Получается, убили врача.

Я не совсем понял, чему она удивляется.

– Педофилы встречаются среди людей любых профессий, вряд ли тут есть исключения. От уровня образования и места в социуме тут мало что зависит… Точнее – ничего.

Моя подчиненная еще немного покопалась в кошельке и достала визитку.

– Тут написано, что он работал в клинике «Серап», в Левенте [52]. Я месяц назад возила туда отца. Очень хорошая клиника, насколько мне известно.

Тут же влез Али:

– Зейнеп, какая разница, хорошая клиника или нет? Им-то откуда знать, что у них педофил работает. На лбу не написано.

– Да все это так… – Она вновь посмотрела на труп, как будто тот мог дать ей какой-то ответ. – Не знаю, мне просто показалось это странным…

– В его досье нет ничего о педофилии, – оторвался от изучения базы Экрем. – Пара мелких нарушений в сфере недвижимости, но ничего серьезного. В педофилии его никогда не обвиняли.

Вот как?

– Ты точно посмотрел инфу на Кансу Сармашика семидесятого года рождения, зарегистрированного в Стамбуле, в Чекмекёе?

– Да, именно так, господин старший инспектор. Но давайте я еще разок проверю. – Он снова уткнулся в телефон. – Кансу Сармашик, отца звали Мухтар, а мать – Джанан. Так ведь, Зейнеп?

Девушка бросила взгляд на удостоверение личности.

– Да, именно так, – подтвердила она. – Кансу Сармашик.

Экрем еще раз обновил страницу.

– Нет, тут ничего нет о педофилии.

– Может, он просто не попадался, – сказал Али. – Что, у нас всех педофилов ловят? Возможно, Слепой Кот вычислил его раньше полиции.

Зейнеп возмутилась:

– Что ты такое говоришь? По-твоему, серийный убийца работает лучше, чем мы?

Али ответил со знакомой мне резкостью:

– Судя по тому, что мы не можем его поймать уже пять лет, – да, лучше. Почему бы ему не составить собственную базу стамбульских педофилов? Для охотника нормально хорошо знать повадки дичи, за которой он охотится.

36

У меня есть подробная информация по каждому эпизоду

Спустя целую вечность раздался