Целого мира мало - Катерина Полянская (Фиалкина)

«Вот восстановится мир и покой в царствах, — лениво размышляла Лиза, — организуем новый аттракцион „Похищение злым и ужасным колдуном с последующим спасением“. И темным развлечение, и казне прибыль».

Отбиваться и звать на помощь Лизанда не стала. Зачем? Все равно Крейр появится — каким-то непостижимым образом он всегда оказывается рядом, когда нужен. Опоздает, конечно, но точно придет и спасет. И может быть, даже не станет сильно наказывать ворюгу. В конце концов, эти похищения уже становятся забавной традицией.

Так что Лизка повернулась так, чтобы коротенькая ночнушка доходила хотя бы до середины бедер, и приготовилась ждать.

Текли минуты. Глаза резанула вспышка использованного амулета-перехода, кожу обдало сыростью подземелий. Ундина щурилась, привыкая к царящей здесь темноте.

«Злодей» растерянно потоптался на месте и сгрузил ношу на продавленный диванчик, после чего вежливо предложил цветастый плед. Серьезных планов на уворованную царевну у него, очевидно, не имелось.

Лизка светло заулыбалась. Точно традиция!

В воздухе мелькнуло смазанное личико Эмуны, сияющее довольной улыбкой. Правительница Угодий хвостом готова была поклясться, что муж уже в курсе. Вот же колдун! Никакого понятия о пунктуальности!

— Что же с тобой делать-то? — озадачился тем временем толстяк.

И царевна, как особа мягкосердечная, не смогла остаться безучастной к чужой проблеме.

— Отпустить? — А в карих глазах россыпью сверкают синие искры.

— Так не интересно. Что я, зря крал, что ли?

И то правда. Со времен свадьбы правителя вредоносного энтузиазма у темных поубавилось, но от личной выгоды они и под страхом смерти не отказались бы.

— Убить? — с хитрым прищуром Лизка предложила прямо противоположное. Не сомневаясь, впрочем, в ответе.

— Не-э-э. Что я, зверь, что ли?!

— Тогда подчинить, приворожить… ну или что вы там еще умеете?

Это предложение и вовсе вызвало гримасу страха на обрюзглом лице.

— Куда — приворожить?! Меня мамка за такие дела заругает. Она еще в прошлом году запретила посторонних девиц в дом приводить, тем более замужних. Подзатыльника такого отвесит, что ни одно проклятие не поможет!

Лизка смешливо прыснула и спрятала лицо в колючем шерстяном покрывале.

Тут-то и распахнулась дверь.

Вопреки обыкновению, Крейр явился один. С грохотом захлопнул за собой дверь и окинул горящим взглядом небольшое помещение с каменными стенами. Отыскал устроившуюся на диване жену, шумно вздохнул. Лизка уже собралась шутливо поинтересоваться, где же его эскорт (негоже в одиночку спасать плененную принцессу!), но взгляд ее наткнулся на перекошенное от ярости лицо. Слова замерзли в горле.

Похититель тоже сообразил, что развлечение не совсем удалось.

— Крейр… — всхлипнули они на пару с Лизкой.

Дальше все происходило стремительно. Одно смазанное движение — и шутник оказался буквально пришпилен к каменной стене. Лизка с ужасом различила, как нелепо дергаются в воздухе его ноги, ладонь правителя белым пятном выделяется на смуглой шее, а два взгляда слились в неразрывную цепь.

Шорох. Всхлип. Хрип.

— Прекрати! — взвилась царевна с насиженного места и что было сил вцепилась в руку мучителя. — Он же просто пошутил!

Пол подземелья до боли холодил ступни. А внутри все горело от страха.

— Правда? — вкрадчиво уточнил сильнейший из колдунов. Его пальцы перестали сжиматься, но хватки своей не ослабили.

Лизка и удушаемый дружно закивали.

— И что же он хотел получить от этой шутки? — не желал униматься правитель Угодий.

Его пленник вновь захрипел. Только пронзительный взгляд почерневших глаз удерживал мужика на грани обморока.

Из последних сил Лиза попыталась призвать себя к порядку и напомнить сердцу, что этот вот злобный субъект — ее любимый, суженый, муж, и вообще один из самых порядочных людей, коих Лизке доводилось встречать.

Безуспешно. Сердце никак не отозвалось. Только еще больший страх безжалостно затопил все внутри.

— Всего несколько золотых монет. — Она продолжала говорить только потому, что надо было спасать ситуацию. — Отдай ему, и пойдем. Я замерзла.

Пока Крейр раздумывал, несчастный колдун успел с десяток раз проститься с жизнью, но рука правителя все же дрогнула, а потом и вовсе разжалась. Трясущаяся туша мягким тюком съехала на пол.

А следом посыпались золотые монеты…

— Всем передай, — склонился к поверженному «злодею» Крейр, — кто посмеет сунуться в мой дом — в другой раз не дождется пощады.

Выбирались из Нижнего Города в скорбном молчании. Лизка отказалась опереться на протянутую руку темного и теперь изо всех сил пыталась себя убедить, что пройдет время, и он обязательно вернется, станет прежним. И вновь назовет ее своим лягушонком. Это просто зелье проклятое пока не выветрилось! Но не расплакаться стоило поистине огромных усилий.

Уже у самых покоев, когда ноги закоченели окончательно и двигались с трудом, а тело сотрясала мерзкая дрожь, в голову вдруг пришла мысль, что прежний Крейр непременно понес бы замерзшую жену на руках, еще и одеяло (то самое, цветастое) позаимствовал бы. А этот только шаг замедлил, чтобы царевне не приходилось за ним бежать.

Тусклое осеннее солнце несмело заглянуло в окно и тут же скрылось, словно бы тоже страшилось гнева колдуна. В коридорах дома последние дни было тихо и пустынно, бяки — и те старались лишний раз не выползать из своих щелей.

— Солнышко? — Правитель Угодий расхаживал по кабинету и пытался проявить фантазию.

Без особого, впрочем, успеха.

— Нет, — мотнула головой Лизка, удобнее устраиваясь в хозяйском кресле.

— Зайка?

С воображением у некоторых отравленных личностей было туго, память тоже все чаще подводила. Сердца царевны коснулся холодок.

— Котенок?

Ундина ощутила, что как никогда близка к тому, чтобы перенестись в Заресье и попросить совета у родителей. Они мудрые и сами прошли тяжкие испытания, кому, как не Константину с Алиссой, знать выход из воцарившегося в жизни дочери кошмара? Но Лизанда упрямо напомнила себе, что уже взрослая девочка. Стало быть, должна справиться со всем самостоятельно.

— Малыш?

— Хватит. — Лиза выскользнула из-за стола, подошла к мужу и попыталась ободряюще улыбнуться. Ему, поди, тоже несладко. К тому же именно из-за нее колдун выпил проклятое зелье.

— Прости… — В почти неизменившемся голосе слышалось искреннее раскаяние.

Глубокий вздох помог сохранить спокойствие.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — горячо прошептала Лиза и погладила темного по скрытому камзолом плечу. А еще месяц назад точно бы обняла… Крепко-крепко! — А пока — займись делами, твои министры уже битый час под дверью шепчутся.

Цепкая рука поймала устремившуюся к выходу царевну за локоток.

— Ты важнее любого из них.

Темные омуты его глаз затягивали. Только теперь они редко когда возвращали родной карий цвет.

— А ответственность за подданных важнее всего остального. Просто об этом ты тоже забыл.

С неимоверным трудом Лиза заставила себя встать на носочки и на секунду коснуться губами его щеки. После чего вынудила пообещать, что в ее отсутствие Крейр никого не казнит, и стремительно понеслась в свои покои.

Что делают взрослые, самостоятельные девочки, когда на душе кошки скребут, а бежать к родителям за советом неохота? Правильно! Отправляются к любящим бабушке и дедушке. Вот и к Лизке пришло именно такое решение. И если перед грозным правителем Океании Лиза испытывала нечто сродни благоговению, то с Сианной вполне можно было и посекретничать.

— Не выдаст, — вслух утешала себя Лизавета. — А может, еще и поможет.

Черно-синим вихрем царевна носилась по покоям, временно принадлежавшим ей одной. Боясь причинить вред супруге, Крейр перебрался в другие комнаты, отчего Лизка, к своему стыду, испытала облегчение.

Собиралась быстро, в надежде успеть обернуться туда и обратно так, чтобы отсутствия ее не заметили. В купальне заперла плескаться Эмуну в своем обличье. За воплощение в хозяина духу полагалось строгое наказание, но ведь никто не узнает! Сама же облачилась в одно из нарядных платьев (от волнения ни цвета, ни иных подробностей не разобрала!) и побежала к порталам.

Взгляд не зацепился ни за убранство Океанского дворца, ни за причудливые волны, плещущиеся над головой. Единственное, что видела Лиза, — участливое лицо Сианны.

— Он так изменился… Совсем другим стал! Порывистым, злым. Если бы не я, за неделю половину темных казнил бы. Духам продыху не дает, а сам за Грань не идет, будто мести опасается. И каждого в чем-то подозревает, хотел даже слежку за министрами приставить. Думает, покушение замышляют, — жаловалась Лиза, баюкая в ладонях чашку с давно остывшим чаем.