Грозы и звёзды - Оливия Вильденштейн

какие-нибудь пару недель. Да, мы проводили вместе слишком много времени и были один раз близки, но всё же…

— Ты скучаешь по дому? — спросила я, наконец.

Он перевёл своё внимание на дорогу.

— Мой дом там, где Шторм и стая.

Я пожевала свою нижнюю губу.

— Значит, ты уже чувствуешь себя здесь как дома?

— Да.

Всё внутри меня потеплело, а он тем временем уже подъехал к дому моих родителей и припарковался.

Прежде чем выйти из машины, он сказал:

— Мне сообщить им новости, или ты хочешь рассказать им сама?

— Я сама это сделаю.

Я сделала глубокий вдох, приготовившись разбить сердца родителей. К счастью, Нэйт уже опередил меня. Они распахнули входную дверь ещё до того, как мы успели дойти до неё. Их лица были бледными, как молоко, которое так любил поглощать Шторм.

— Вы уже слышали?

Мама переместила Шторма на другое бедро.

— Нэйт позвонил нам. Он всё ещё в больнице с Майлсом, но планирует поехать в бункер. Папа как раз собирался встретиться с ним, и я хотела бы… если я тебе больше не нужна, Лиам… — её голос дрогнул.

— Конечно. Спасибо, что присматривали за сыном всё это время.

Лиам протянул руки к Шторму, который выпустил свою бутылочку и, улыбаясь своей невероятно милой улыбкой, замахал руками, желая дотянуться до папы

Несмотря на то, что мамины глаза наполнились слезами, она тоже улыбнулась, вторя Шторму.

— Пожалуйста. Мы классно переночевали с ним вместе. Надеюсь, вы двое хорошо повеселились, несмотря на…

Она сглотнула, а я вдохнула в себя так много воздуха, что закашлялась. Лиам же был абсолютно невозмутим, и ответил, что ему был очень нужен этот перерыв, и что он даже не знает, как их благодарить за проявленное великодушие.

Я понимала, что мне не стоит беспокоиться о том, что родители узнают, насколько хорошо мы повеселились, но разве меня это когда-либо останавливало? Нет. Тем более что последствия веселья были запечатлены прямо посреди лица Лиама. Я надеялась, что они решат, что Лиам повеселился где-то в другом месте.

Мама помогла Лиаму просунуть ручки Шторма в рукава его дутой маленькой курточки.

— Зачем она так с собой поступила? Со своим братом… с родителями…

Я на какое-то время забыла про Майлса, но теперь, когда вспомнила, начала беспокоиться о нём и последствиях его инсценированной аварии.

Папа притянул маму к себе и поцеловал её в висок.

— Может быть, это можно ещё исправить, Мег.

Мамина нижняя губа начала дрожать.

— О, мама.

Я схватила её руку и сжала. Она сжала мою руку в ответ.

— Дорогая, твоя голова. Иди внутрь и…

— С моей головой все в порядке. Я клянусь. Езжайте к Нэйту. Вы ему сейчас нужны.

— Ты уверена?

— Да.

Я ещё раз сжала мамину руку.

Она обратила свои сверкающие от слёз глаза на Лиама. Спустя пару секунд она проговорила:

— Спасибо, Лиам.

После этого она поцеловала меня в щёку, слегка погладила кожу на моём опухшем виске и направилась к их мини-фургону.

Когда они начали сдавать назад, я спросила:

— За что она тебя поблагодарила?

— Я пообещал ей, что не спущу с тебя глаз, пока они не вернутся.

Я резко дёрнулась, и это растревожило все мои раны.

— Зачем ты вообще это предложил?

— Чтобы она не переживала насчёт тебя и сосредоточилась на Нэйте.

— Лиам, клянусь Богом, я в порядке.

Я закрыла входную дверь и вернулась к машине.

— Я клянусь.

— Я пообещал твоей маме, а я держу свои обещания

— Я позвоню Эйделин.

Я начала рыться у себя в кармане в поисках телефона.

Прежде чем я успела его вынуть, Лиам передал мне Шторма.

— Не могла бы ты подержать его, пока я буду вести машину.

Шторм улыбнулся и пискнул, как одна из его игрушек для ванны. Я убрала непослушный каштановый локон с его зелёных глаз и улыбнулась. Интересно, почему детская радость была такой заразительной, или это была какая-то скрытая суперспособность сына Лиама?

Я не стала пристегиваться, но держала его так же крепко, как он держался за свою пустую бутылочку.

— Ты же понимаешь, как нелепо это выглядит, когда ты присматриваешь за мной?

— Ты потеряла сознание. Сотрясение мозга это серьёзно. Даже для нас.

Я поджала губы.

— Час назад ты не очень-то переживал, когда устроил то же самое для Майлса.

Он бросил на меня взгляд, который даже не стал подкреплять словами. В этом не было необходимости.

Я вздохнула, потому что понимала, что устроив Майлсу сотрясение, они выбрали меньшее из двух зол.

— Спасибо, что не убили его, — сказала я, как вдруг мой желудок заурчал так сильно, что даже напугал Шторма.

Лиам улыбнулся.

— Как ты смотришь на то, чтобы я приготовил для тебя…, — он посмотрел на солнце, которое было уже так низко на горизонте, что находилось теперь на вершине Голд Даст Пика, — очень поздний обед?

— Я думала, ты не готовишь.

— Я умею варить макароны. Забыла?

После того, как мы припарковали машину, я обосновалась со Штормом на ковре в гостиной, а Лиам принёс нам корзину, полную игрушек, после чего пошёл на кухню.

— Я не очень верила в то, что мне не будет неловко, но всё прошло на удивление нормально. Зря я не поверила эксперту в области секса на одну ночь.

Его спина выпрямилась.

— Я всего лишь предположил. Вообще-то, я никогда раньше не проводил время вместе с девушкой, с которой, — он выключил воду в кране, после чего поставил кастрюлю на плиту, — у меня была интимная связь, — закончил он и потёр шею.

Неужели я заставила Лиама почувствовать себя неловко?

— Знали бы эти девушки, что небольшое сотрясение это ключ к тому, чтобы получить от тебя порцию внимания на следующее утро.

Наконец, Лиам посмотрел на меня. Он покачал головой, увидев, что я улыбаюсь, но всё же ответил мне лёгкой улыбкой.

Шторм забрался мне на ноги и начал трясти своей погремушкой прямо у меня перед глазами.

— Поняла-поняла. Смотрю только на тебя.

Я взяла ещё одну погремушку из корзины с игрушками и начала трясти ей в такт старой попсовой песни.

Шторм захлопал в ладоши, но потом вспомнил о своём собственном инструменте и начал подыгрывать мне. Так прошло ещё три песни, как вдруг входная дверь отворилась.

— А у вас тут уютненько.

Вместе с Лукасом в помещение проник холодный воздух.

— Как остальные? — спросила я.

Лукас откинул назад свои растрёпанные волосы.

— Ужасно много плачут, — в его словах слышалось много сострадания.

Лукас подошёл к обеденному столу на восемь персон и плюхнулся перед гигантской миской