Современная зарубежная проза - Коллектив авторов

Ауэ вырос в среде среднего класса и унаследовал определенные черты образа мыслей его представителей. В марксистской критике он бы получил название «носителя мелкобуржуазного сознания». Однако отметим, что его понимание мира куда шире общепринятого. Ауэ задумывается о масштабе и смысле происходящего, склонен анализировать и обобщать, придерживается нестандартных точек зрения, умеет отстаивать свою позицию в споре, будь то спор с другими героями или же его полемика с воображаемым читателем. К примеру, он нисколько не верит официальным расистским теориям, понимая их нелепость. Это выделяет Ауэ среди его сослуживцев, делает его достойным стать главным героем в повествовании о мировой катастрофе. Данные качества помогают ему то продвигаться по карьерной лестнице, то мешают ему, вызывая немилость начальства. Наряду с этим Ауэ человек несколько ограниченный. Приведем пример из романа, не связанный напрямую ни с деятельностью Ауэ, ни с острыми моральными вопросами, поднимаемыми героем. Речь идет об эпизоде, где Ауэ читает роман Флобера «Воспитание чувств». Он читает этот роман, чтобы отвлечься от реальности, наслаждаясь отточенным стилем великого французского писателя. В прочтении Ауэ «Воспитание чувств» — лишь любовный роман, построенный на описании отношений Фредерика Моро с мадам Арну. Ауэ не замечает или не желает замечать, что действие романа происходит на фоне глубочайших общественных потрясений, революции 1848 г. и ее подавления. Он как будто не видит слов автора — «общественный разум помутился», которые с неменьшим основанием можно отнести ко времени действия «Благоволительниц». Отношения Ауэ к геноциду или к немецким антифашистам, раскрывающего специфические особенности личности героя, мы коснемся позже.

Герой является наследником черт своих родителей — жестокого отца, предводителя нацистских боевиков, и его конформной жены. От них он взял хладнокровное отношение к насилию, осознание общего долга и податливость общественному окружению. Воспитание героя продолжили условия пансиона и знакомство с разного толка праворадикальными мыслителями. Становление героя завершает служба в СС, пример сослуживцев, смирившихся с жестокостью или наслаждавшихся ею.

Во многом Ауэ среднестатистический представитель эпохи, например, в детстве и юности он читал некий стандартный для тех лет набор книг — «Подобную библиотеку имел любой подросток моего времени: Жюль Верн, Поль де Кок, Гюго, Эжен Сю, американцы Берроуз и Марк Твен, «Приключения Фантомаса» и «Рультабий», рассказы о путешествиях, биографии великих людей» [7] (перечисление книг, возможно, имеет и другое значение — подчеркивает смешение в герое возвышенного и низменного, его тягу к приключениям, авантюризм). Вся жизнь героя до вступления в СС повторяет в основных чертах существование обыкновенного европейца. Да и сам выбор Ауэ не случаен, он — закономерный результат воспитания, характера, общественной атмосферы 30-х годов. Не лишено значения то обстоятельство, что герой юрист по профессии. Это во многом объясняет казуистические построения его рассуждений, готовность оправдать государственное насилие. Вместе с тем это имеет и более глубокий смысл. Цивилизация Западной Европы произошла от римской цивилизации, в которой огромную роль играло понятие закона, что наложило сильный отпечаток на культуру. В качестве примера данной преемственности можно привести юридизм католической догматики. Это еще один штрих к портрету Ауэ, как носителя западноевропейского сознания. Само происхождение героя — смешение романского и германского, цивилизованного и варварского — символично. Все вышеприведенное позволяет нам сделать вывод, что Ауэ создан как обобщенный тип европейца эпохи Второй мировой войны.

Герой имеет сходство с типажом «маленького человека». Ауэ лицо подчиненное, он привык жить в обществе с четко выраженными вертикальными отношениями. Ауэ — «винтик» тоталитарной системы, его судьба искалечена почти без его воли, он пал жертвой социальной среды, являя собой пример обыкновенного человека, безжалостно брошенного в водоворот истории. Но Литтелл изменяет сложившийся типаж, Ауэ — и жертва, и палач в одном лице, обе части его личности неразрывно связаны. Ауэ — садомазохист в широком смысле этого слова, человек, «убежавший от свободы», великолепная иллюстрация к положениям фрейдомарксиста Э. Фромма. Герой и не пытается вырваться из навязанных ему рамок. Ауэ даже находит удовольствие от порядка, царящего в лагерях смерти.

Например, что его больше всего смущает, когда он видит сексуальное рабство в лагерях? «…Заключенные-еврейки в легких платьях, а не в полосатых робах, жарили сосиски и картофельные оладьи на огромной чугунной сковороде; настоящие красотки, и волосы им не отрезали; девицы, подавая еду или подливая выпивку из хрустальных графинчиков, обращались к охранникам на “ты” и по именам» [7]. Жажда порядка убивает в Ауэ человечность.

Ауэ — «лишний человек». Он одинок. Ни родная семья, ни та, которую он основал после своего бегства, не вызывают у него теплых чувств. У Ауэ не сложились товарищеские отношения с сослуживцами, ему претит их ограниченность, а единственного друга Томаса он безжалостно убивает. К начальникам как к личностям он безразличен, ему не свойственно подобострастное преклонение перед лидерами. К подчиненным он относится практически, как к полезным одушевленным предметам, хотя ему, конечно, и жалко погибших помощников — еврейского мальчика-пианиста Якова, ординарца Ханику, исполнительного шофера Пионтека. Якову, например, Ауэ хочет выписать ноты из Берлина, но после смерти мальчика быстро его забывает. Даже любовь к Уне, по сути дела, только мания, роковое влечение. Таково его отношение к ближним. Наряду с этим, Ауэ иногда мучит что-то вроде романтической «мировой скорби». Ауэ выносит приговор всему сложившемуся порядку вещей, критикует людское лицемерие. Это и сближает его с романтическим героем Печориным, хрестоматийным «лишним человеком».

Плутовское начало также присутствует в герое. Он с легкостью выпутывается из сложнейших ситуаций, обладая каким-то чутьем, более того, необычайным везением — выживает после сквозного пулевого ранения в голову, выбирается из горящего Берлина. Ауэ обладает харизмой авантюриста, вызывающей сопереживание читателя. Ауэ не лишен черт и сентиментального героя. «Люди-братья, позвольте рассказать вам…» [7] — обращается он к читателю, взывая к идее общности всех людей, (хотя фраза берет начало от «Баллады повешенных» Вийона, она несет с собой и сентиментальный настрой). У Ауэ пристальное внимание к действительности, острая наблюдательность — черта сентименталистского героя. Достаточно сентиментальны воспоминания героя об Уне, о былых университетских товарищах и т. д. Показательно, что он вспоминает о пленных немецких солдатах в Сибири — некая «любовь к дальнему». Это можно назвать «сентиментальностью преступника», показанной у многих авторов — у того же Вийона, у каторжников Достоевского, у «блатных» Шаламова. Мотив путешествия скрепляет плутовское и сентиментальное, являясь общим для обоих направлений.

Перейдем к героям XX в. Прежде всего Ауэ — декадент. У него множество соответствующих черт: эстетизм, болезненность, извращенность сознания и чувств, нарциссизм, определенное ощущение исключительности собственной личности (эгоизм, эготизм, эгоцентризм). Это бросается в глаза в эпизоде одинокой оргии в опустевшем поместье фон Юкскюлей. Поведение героя резко напоминает об одном из знаменитейших декадентских героев — о Дез Эссенте, герое романа Гюисманса «Наоборот», сходящем с ума от одиночества в своей «утонченной Фиваиде», отгороженном от мира поместье, где Дез Эссент придается изощренным развлечениям в нарочито искусственной обстановке. Фабрика Ауэ также является своего рода «убежищем декадента от окружающего мира». Ауэ, как и Дез Эссент, эрудит.

Ауэ, как и иной, еще более известный декадентский персонаж, Дориан Грей, безразличен к последствиям своих поступков (параллель — убийство Дорианом Бэзила и убийство Ауэ Томаса). Затем скажем, что Ауэ — экспрессионистский герой, «отчужденный человек во враждебном мире», свидетель апокалипсиса. Подобными персонажами была богата общемировая и особенно немецкая культура начала XX в. (герои книг Андреева, Кафки, Деблина, опер Берга, фильмов Вине, Мурнау и т. д.). Есть сходство героя и с персонажами военной литературы 20-30-х годов — литературой «Потерянного Поколения» и близких к ней, но отличающихся от нее направлений (соцреалистический роман Барбюса «Огонь», сатира Гашека «Приключения бравого солдата Швейка», выходящий за четкие рамки литературных течений роман Селина «Путешествие на край ночи»).

Ауэ ближе к «романтическому эгоисту» Эмори из «По эту сторону рая» Фитцджеральда и Уинтерборну из «Смерти героя» Олдингтона, чем к героям Ремарка и Хемингуэя. «Экое идиотство — распространять на огромные государства сексуальные запреты, силою обстоятельств навязанные крохотному племени кочевников-семитов, понятия не имевших о гигиене. <…> Мы — жертвы чрезмерного размножения. В Европе слишком много народу. И до черта младенцев», — думает Уинтерборн, предвосхищая идеологию нацистов [8]. Эмори утверждает, что пошел бы за коммунистами, потому что за ними молодость и сила — с большим успехом он мог бы примкнуть к нацизму, исповедующему культ силы, что и сделал Ауэ. Вслед за этими персонажами идет герой экзистенциалистов — у Ауэ явное сходство и с Рокантеном в «Тошноте» Сартра, и с Мерсо в «Постороннем» Камю, которые отчуждены от мира не столько извне, сколько изнутри.