Загадка Александра Македонского - Неля Гульчук

Паная обрадовалась приходу Таиды. Гетера попросила выслушать ее в их любимом саду.

– Пойдем в сад. Сделай так, чтобы нам никто не помешал. На этот раз речь идет о жизни и смерти.

В саду было спокойно, как на уединенном острове. Гудение насекомых только усиливало это ощущение тишины.

Они расположились в тени густого дуба. Все, что нужно было сказать, Таида продумала заранее, но теперь не знала, как начать. Она только вздыхала и беспомощно озиралась, как приговоренная, ожидающая смертного приговора.

Паная взглянула на нее ободряюще, и в ее серых глазах сверкнули искорки любопытства.

– Мне нравится твое общество, Таида, потому что ты всегда можешь сообщить что-нибудь интересное.

Сначала Таида подробно рассказала о дворце Персея, об уникальной коллекции произведений искусства, заметив:

– Спрашивается, откуда у него такие богатства?

– Думаю, это подарки от персов, а также военные трофеи, – задумчиво ответила Паная.

– Но самое главное, о чем я хочу сообщить тебе, дорогая Паная, из-за чего я срочно пришла к тебе, не особенно занимательно и интересно, поскольку речь идет о предательстве, коварстве и об ужасном заговоре, который делается не без помощи Демосфена.

– Заговоры всегда ужасны. Не волнуйся и рассказывай обо всем подробно.

– Персей приказывает мне убить Александра. Он зашел в своих планах так далеко, что говорил уже о траурной процессии, которая прибудет в Македонию. За это они обещают заплатить мне баснословную сумму.

Жрица Паная способна была выслушать самые чудовищные известия, не изменяя при этом выражения лица. Казалось, что две женщины просто ведут праздный, ничего не значащий разговор в прохладной тени этого маленького, заботливо ухоженного садика.

Затем Паная как бы между прочим спросила:

– И ты ни на минуту не раздумывала, стоит ли тебе принять это предложение?

– Ты не должна была меня об этом спрашивать, – печально сказала Таида и опустила глаза. И тут же почувствовала легкое прикосновение руки на плече.

– Не обижайся, Таида. Это было бы вполне понятно, ты молода, очень молода, и лишняя роскошь тебе только к лицу.

Таида перебила жрицу, чего никогда обычно не делала:

– Я не способна на предательство. Хуже смерти ничего не может быть – так думают многие. Я же думаю, что позор хуже.

– Да, ты права. Мне действительно не следовало спрашивать тебя об этом.

– Слабость души можно преодолеть, подлость же непременно заведет в бездны Тартара. Я не хочу никаких грязных денег. Скажи, Паная, ты можешь исполнить одну мою просьбу, которая тебе не будет ничего стоить.

Жрица кивнула.

Гетера подняла глаза. В них была мольба о помощи.

– Не могла бы ты обещать, что после сожжения Персеполя, мне никогда больше не придется участвовать в военных походах, даже ради священной мести.

– Согласна. Но только с одним условием. Ты доведешь начатое дело до конца, чего бы тебе это ни стоило.

Таида вздохнула с облегчением. Потом они обсудили, как следует вести себя с Персеем.

– Я сделала вид, что согласилась на предложение Персея, чтобы предупредить и сласти Александра и его ближайших соратников.

Паная задумалась и долго молчала. Наконец, решившись на откровенность, проговорила:

– Персей умен, коварен. Я слышала, что он владеет тайнами ясновидения. Персей может убить тебя. Тебе надо бежать из Афин.

Гетера вздрогнула.

– Ты уедешь в Вавилон, в лагерь Александра, при первой же возможности и скроешься там. Я постараюсь помочь тебе. Мне не хочется, чтобы ты оставалась в одном городе с твоим возможным убийцей. Ты должна уехать срочно. Запомни: Афины очень малы по сравнению с остальным миром. И еще запомни: политические игры – опасные игры, бег между властью и смертью. Власть неуклонно ведет к смерти. Смерть по приговору соотечественников – позорна. Эта мельница смертей никогда не останавливается. Жернова ее все время крутятся и крутятся – и этому не будет конца, если люди не усвоят одно простое правило: путь к благу лежит через познание, а не через войны, заговоры и мятежи. Государство невежд – мельница зла, и такое государство подлежит уничтожению. Срочно собирайся в путь и предотврати готовящееся зло.

Иола нашла Таиду на берегу Кефиса, на их излюбленном месте купания.

Таида сидела одна и не обернулась, когда подошла подруга. Лицо Таиды было осунувшимся, как после мучительных страданий.

Иола удивилась.

– Что случилось? – участливо поинтересовалось она.

Таида уронила голову на колени.

– Он убил ее. Феба мертва.

– Феба? – осторожно переспросила Иола.

– Да.

– Кто? Кто мог совершить убийство Фебы? За что?

– Ее зарезал кто-то из слуг Персея, – не поднимая головы проговорила Таида и горько заплакала. – Рабы не видели и не слышали, кто это сделал. Когда я вошла в свою комнату, то увидела Фебу мертвой. Ее убили в то время, когда мы с тобой гуляли по Афинам.

Глухие рыдания сотрясали тело Таиды.

– Посмотри на этот полевой цветок, – с нежностью в голосе проговорила Иола, – и ты возродишься к жизни. Пока есть на земле цветы, можно жить.

Но Таида не слышала ее.

– Сначала Орест, теперь Феба. Они мертвы, а я жива. Я отомщу за них. Я отомщу за свою мать.

– Месть совершат боги, если сочтут нужным, – тихо проговорила Иола.

Таида вспомнила слова Персея: «Я буду следить за тобой. За всеми твоими действиями».

Убийство Фебы было предупреждением.

Парус наполнился ветром, весла дружно поднимались и опускались, словно сильные крылья. Триера несла Таиду к берегам Азии, к Вавилону. Глаза ее заволокли слезы. Она плакала от страха перед неизвестностью, от страстного желания ее юной души победить все невзгоды судьбы и – от открывающейся перед ней красоты.

VI

В ночь последнего дня месяца боэрамиона Александр, царь Македонский, снялся с лагеря и к рассвету привел войска к цепи холмов, с которых видно было неприятельское войско, удобно расположившееся на равнине близ Гавгамел.

Здесь Дарий решил дать сражение нечестивым македонцам. Персидская армия в десятки раз превосходила армию Александра. Битва при Гавгамелах должна была решить судьбу Азии.

Яркая луна висела над равниной, мерцающей огнями костров и факелов. Факелы бродили от костра к костру. Персы не спали. Ждали нападения.

Александр в сопровождении Птолемея и Гефестиона вошел в шатер, где уже собрались военачальники. Стали совещаться: следует ли тотчас же напасть или, укрепившись, провести срочную разведку для получения новых сведений о противнике перед началом битвы.

Осторожный Парменион придерживался именно этого предложения, которое и было принято.

Возвратившиеся вскоре разведчики донесли, что Дарий, ожидая немедленного нападения, весь день и всю ночь держит своих воинов в готовности к бою. В эту ночь персы стоят в рядах, ожидая ночной атаки.

Старый Парменион воскликнул:

– Царь выслушай меня!

– Говори, Парменион. Какой же совет ты собираешься мне дать сейчас?

– Победить персов будет трудно. Напасть надо ночью. Персы не разберут, где свои, где чужие. И победа будет наша! Днем едва ли можно будет на открытой равнине одолеть громадное, во много раз превосходящее наше, войско неприятеля.

Царь вскинул голову, как от удара плетью. Произнес надменно и холодно:

– Александр побед не крадет!

Парменион горестно развел руками. Царь опять не согласился с ним.

Александр жестко приказал Пармениону:

– Приказываю, дать до утра отдых всему войску!

Старик с удивлением посмотрел на царя и молча вышел из шатра.

Царь сумрачно посмотрел ему вслед.

Александр уже давно не скрывал своей неприязни к Пармениону. Он был уверен: старик знает, что его сын Филота насмехается над ним, царем, говоря, что сам Зевс признал Александра сыном. Только вряд ли он, Александр, стал от этого умнее. И каково им, простым военачальникам, служить под командованием сына самого Зевса.

Каково?!. Богатство Филоты и Пармениона достигло огромных размеров.

Да, Парменион помог Александру взойти на трон. Но он может и отнять трон.

Парменион говорит, что пора, пора возвращаться домой, в Македонию, возвращаться с захваченным богатством, со славой, что Александр, продолжая войну в Азии, делает большую ошибку. Македонцы захватили слишком много земель, которые не смогут удержать.

Александр, стараясь овладеть собой, обратился к оставшимся в шатре друзьям:

– Парменион даже не понимает, или не хочет понять, что Дарий уже измотал свое войско, что он снова дарит нам победу.

Птолемей усмехнулся:

– Да, Дарий плохой стратег и войско его плохое.

Гефестион подхватил:

– Ночь опасна и победителю. Персы знают эту равнину. Мы ее не знаем.

Клит подтвердил:

– Персы как раз будут рады, если мы нападем ночью. Они ждут этого.

– А я сделаю то, чего они не ждут! В честном, открытом бою мы покажем миру превосходство своей силы.