Загадка Александра Македонского - Неля Гульчук

Борьба была недолгой.

В жестокой схватке победил «Александр».

«Александр», поставив ногу на спину поверженному «Дарию» и скрестив на груди могучие руки, обвел шатер торжествующим взглядом.

Македонская армия благополучно переправилась через Евфрат.

Вниз по реке можно было доплыть до Вавилона, но разведчики сообщили, что все поселения на этом пути подожжены персидскими всадниками под командованием Мазея.

Персы использовали тактику «выжженной земли», чтобы заставить Александра пойти туда, куда считали нужным.

На этот раз место сражения выбрал Дарий!..

Шел второй месяц с начала похода.

Александр решил свернуть на северо-восток, чтобы по старой караванной дороге пересечь пустыню на севере Месопотамии. У подножия гор было достаточно питьевой воды для его воинов, для тысяч лошадей, верблюдов, ослов и множества голов скота.

Но самым страшным препятствием, возникшим на пути армии, был смертоносный метагейтнион.

Воздух все накалялся и накалялся. Наконец, свирепая жара стала просто нестерпимой.

Пустыня, раскинувшаяся в междуречье Тигра и Евфрата, сверкала в колебавшемся знойном воздухе. Тени практически не было. Поднятая смерчем пыль часто закрывала небо.

Мириады мух лезли в рот и уши, попадали в легкие вместе с вдыхаемым воздухом.

Не случайно месопотамский бог Неград изображался в образе насекомого.

Больше всего страдала тяжелая пехота, с ее более чем пятиметровыми копьями, шлемами, ножными латами. Двигаться вперед можно было только после захода солнца, в сумерки.

Воинов начал терзать страх – что если закончатся запасы воды, источники пересохнут, а до новых – армия не сможет дойти.

Каждый день уносил в царство Аида несколько воинов, становившихся жертвой палящего солнца. Яростные лучи безжалостно высасывали из людей последние жизненные соки и доводили до помешательства. Воины с нетерпением ждали конца жары, а она только еще начиналась.

Однажды поздно вечером в шатер к царю доставили схваченных неприятельских всадников, разведчиков из отряда сатрапа Мазея. Они рассказали, что Дарий решил уничтожить македонцев при переходе через Тигр.

– Мы были посланы на разведку, чтобы персидское войско в надлежащее время и в надлежащем месте могло встретить македонцев у Тигра.

Другой персидский разведчик поведал:

– Персидская армия стоит на левом берегу Тигра, чтобы воспрепятствовать противнику перейти через реку.

Александр не собирался начинать переправу через широкую и быструю реку под стрелами противника. Необходимо было переправиться незаметно, и как можно быстрее оказаться на одной стороне с вражеской армией.

Македонцам снова улыбнулась удача: сведения персидских разведчиков оказались ложными. Когда армия Александра, изменив маршрут, вышла к берегам Тигра в районе Ниневии, персов не было видно.

Течение реки было необычайно стремительным, что соответствовало ее названию. «Тигр» – означает «стрела».

Войска с величайшим трудом начали переходить вброд реку. Сорока тысячам пехотинцев и семи тысячам всадников понадобилось несколько дней, чтобы без потерь достичь восточного берега Тигра.

Переправа армии Александра могла стать для персов единственным шансом уничтожения неприятеля. Дарий свой шанс не использовал и на этот раз.

Александр решил дать один день отдыха изнуренным переправой войскам.

Вдоль гористого берега реки был разбит военный лагерь. Ночь была тиха и безветренна. Крупные звезды и яркая луна светили на черном небе Востока.

Царь в сопровождении Гефестиона, Птолемея и Клита вышел из шатра. Он решил лично ободрить измотанных до предела воинов. Лагерь мерцал огнями костров и факелов, которые перемещались от костра к костру.

Гефестион тихо сказал:

– Воины не спят. Устали. Многие подавлены, охвачены тоской по родине.

Голос Александра звучал жестко:

– Утром, измученные бессонной ночью, они будут плохими воинами. Надо их успокоить, чтобы они хорошо выспались. Надо дать им отдохнуть, набраться сил.

Клит первым заметил панику среди часовых, которые подняли боевую тревогу.

– Узнай, что случилось? – приказал Александр.

Часовые указывали на небо.

Полная луна на глазах начала блекнуть, хотя на небе по-прежнему ярко светили звезды.

Луна темнела, зловещая тень наползала на нее.

Постепенно молочно-белый диск полностью исчез в темноте.

Испуганная свита окружила царя. Клит тихо прошептал:

– Луна погасла!

Ужас охватил весь лагерь. Все смотрели на исчезнувшее светило. Тревожные голоса звучали то тут, то там.

– Это гнев богов!

– Боги готовят нам гибель!

Взбудораженные, охваченные паникой воины в отчаянии кричали:

– Мы идем на край света против воли богов!

– Зачем привели нас сюда?

– Светила гаснут в небе, реки коварны, кругом выжженная персами пустыня!

Гул голосов нарастал.

– Кровь тысяч людей льется по воле одного человека.

– Случайные победы сбили Александра с толку.

– Он погубит все войско.

Филота, сын Пармениона, стоящий за спиной царя, подумал про себя: «Александр считает себя сыном Зевса, но вряд ли поумнел от этого».

– Давно пора вернуться домой, в Македонию!..

Александр взбесился:

– Войска пойдут туда, куда прикажу я!..

Птолемей попытался успокоить царя:

– Помнишь, Аристотель рассказывал нам об этом. Он сам видел однажды, как луна погрузилась во тьму. Это затмение.

Александр приказал:

– Где прорицатель? Позовите Аристандра!..

Как из-под земли появился прорицатель Аристандр.

Воины с горящими факелами вплотную окружили прорицателя и царскую свиту.

Все мгновенно смолкли.

В полной тишине царь обратил вопрошающий взгляд к прорицателю.

Речь Аристандра звучала вкрадчиво и убедительно:

– Луна – светило персов, а светило эллинов – Солнце. Теперь боги скрывают светило персов в знак их скорой гибели.

Луна снова показала свой светлый край. Осветила успокоенные лица.

– Небо дарует нам победу!

– Прорицатель мудр!

– Войско Александра непобедимо!

Александр в задумчивости тихо сказал Гефестиону:

– Ничто так не воздействует на толпу, как суеверие. Они скорее последуют за прорицателями, чем за своими командирами, и предпочтут безумство благоразумию.

Царь повернулся к воинам, громко и уверенно произнес:

– Войско Александра непобедимо!

Гефестион широко улыбнулся, повторил:

– Войско Александра Великого непобедимо!

V

Таида дала согласие посланцу Персея посетить вместе с Иолой пир. Об этом ее настоятельно просил и молодой аристократ Менандр, заинтриговав тем, что она увидит в доме Персея коллекцию уникальных произведений искусства, собранную из разных стран. Кроме того, продолжал уговаривать гетеру Менандр, молодежь жаждет увидеть истинные сокровища Афин на этом пиру.

Таида сама решила нарядить Иолу к пиру. Ее эллинская душа любила наслаждаться созерцанием совершенного человеческого тела больше, чем всем иным на земле. При виде гибкого тела Иолы, словно изваянного из жемчужно-белой массы, Таида не могла скрыть восхищенного возгласа и, отойдя на несколько шагов, стада любоваться этой несравненной, полной весеннего очарования красотой.

– Иола, – воскликнула Таида, – ты прекрасна, как Персефона.

Иола стояла неподвижно, исполненная гармонии, как творение Праксителя. Она подняла руки, выдернула заколки, и в одно мгновение, слегка тряхнув головой, прикрылась волосами, как плащом.

Подойдя к ней и касаясь ее золотистых локонов, Таида сказала:

– Я не стану посыпать их золотой пудрой, они сами светятся золотом. Разве кое-где добавлю золотистого блеска, но слегка, чуть-чуть, как если бы их озарял луч солнца.

Таида увлажнила волосы подруги вербеновым настоем, затем принялась умащивать ее тело благовонными аравийскими маслами, после чего надела на нее хитон из белоснежной ткани с золотым шитьем. Вокруг талии Таида завязала пояс, сплетенный из золотых нитей.

Лишь только прическа была готова, рабыни уложили хитон на Иоле красивыми легкими складками, после чего Таида сама застегнула на ее шее золотое ожерелье, украшенное цветной эмалью и, слегка тронув белокурые локоны подруги золотой пудрой, приказала наряжать себя.

Едва Таида была одета и причесана, перед воротами дома появились великолепные носилки.

Пир в доме Персея должен был начаться сразу после захода солнца.

Носилки доставили гетер в один из самых дорогих районов Афин. Здесь царила благопристойность. Дома были повернуты к улице спиной и смотрели внутрь; им нечего было рассказать случайному путнику, их тайная жизнь открывалась лишь тому, кто был сюда вхож.

У входа в дом было светло и шумно. Горели факелы, которые держали в руках рабы. Гостей встречали музыканты, игравшие на авлоях, сирингах и лирах. В большинстве своем гости прибывали на роскошных носилках, которые втаскивали на холм запыхавшиеся рабы. Едва хозяева опускались на землю, носильщики бежали за угол, в заднюю часть дома, где собирались и коротали часы ожидания рабы, пока развлекались хозяева.