Джон, Пол, Джордж, Ринго и я (Реальная история ‘Битлз’) - Тони Бэрроу

Если бы Леннону и Маккартни дали больше времени, то, возможно, они воспользовались бы обычным методом сочинения песен для сценических или кино-мюзиклов, помещая значимые песни в заботливо отобранные места в сюжете, где стихи могли подчеркнуть действие или на самом деле в каком-то смысле подтолкнуть его. Вместо этого, как признавал в то время Пол, их способом успеть всё до настолько жёсткого конечного срока состоял в простом сочинении достаточного количества песен для звуковой дорожки, а затем отыскании мест, где действие могло быть остановлено и задержано на время исполнения песен. Имея такую популярность в своей высшей точке, битлам не было необходимости беспокоиться о таких деталях. Важным обязательством, которое приняли на себя битлы, было придумать хорошее название – вокруг которого они могли бы сочинить слова и музыку. В начале не было ‘Помогите!’, и первая идея Дика Лестера назвать фильм ‘‘Битлз’-2’ встретила мгновенный отпор. “Как мы сможем сочинить песню с названием ‘‘Битлз’-2’?” – спросил Джон. От него было решено отказаться, и Ринго предложил ‘Восемь рук, чтобы удержать тебя’, которое даже появилось на нескольких ранних рекламных копиях записей звуковой дорожки. Съёмки фильма переехали с Багам в Австрию, далее на равнину Салисбери на юго-западе Англии и, наконец, в Твиккенхэм на западе Лондона – всё ещё без готового заглавного номера. В конечном счёте, когда было выбрано ‘Помогите!’, Джон и Пол сделали одну из самых быстрых работ по сочинению, чтобы создать заглавную песню. Пол предоставил это Джону, который говорил мне: “Я рад, что они выбросили название Ринго, – мы бы зае.ались его сочинять! Я бы спихнул это на Пола!”

С Ленноном никогда нельзя было быть уверенным, являлось ли то, что он говорил, откровенным или насмешливым. Например, когда он позже говорил журналистам, что его стихи к ‘Помогите!’ представляли собой настоящий личный крик души, – играл ли он с ними или признавался в неподдельной неуверенности в себе? Изображая драматизм, в чём он был хорош, когда возникали подходящие ситуации – а рядом были слушавшие его репортёры – Джон сказал: “Большинство людей думает, что это просто быстрая рок-н-ролльная песня. Я не осознавал этого в то время, я просто сочинил эту песню, потому что мне поручили сочинить её для фильма, но позже я понял, что я действительно взывал о помощи. Я пою о том времени, когда я был намного моложе и всём остальном, оглядываясь назад, как легко всё было. Теперь я могу быть очень позитивным, но у меня также случаются глубокие депрессии, когда мне хочется выпрыгнуть из окна. Я был толстым, в депрессии и взывал о помощи”. Моей собственной интерпретацией является, что он чувствовал себя измученным, сытым всем по горло – не хуже, чем это – но в его душе вскипели эмоции и взяли над ним верх, когда он сочинял ‘Помогите!’. Он находил расписание съёмок фильма мучительно скучным из-за постоянного ожидания между всеми сценами. Он выражал недовольство своей собственной отчасти неинтересной ролью, описав её Дику Лестеру, как “эпизодическую роль в дурацком фильме”, но дурацкий фильм с музыкой великолепной четвёрки, вероятно, заставило включить телевизоры большинство поклонников ‘Битлз’. В результате, заглавный номер из ‘Помогите!’ оказался одним из самых крепких коммерческих хитов в песеннике Джона Леннона. Несмотря на то, что остальные из нас обычно признавали Пола битлом с самыми лучшими актёрскими способностями, Ринго был тем, у кого было больше всего оснований быть полностью довольным своим вкладом в ‘Помогите!’. Его природный талант к немой комедии, который можно было увидеть годом ранее в документальном материале, снятом в Америке братьями Мэйлз, вышел на передний план, создав помесь мягкого помешательства и комичной мимики, которая привлекала кинокамеры. У него легко получалось гримасничать и изображать нелепые походки. Кроме того, он был рад оказаться настолько ближе к центру деятельности на съёмках фильмов, чем он был в студиях звукозаписи на Эбби-Роуд.

В то время как битлы снимали последние эпизоды к ‘Помогите!’ в киностудиях Твиккенхэма, за кулисами в ‘НЕМС Энтерпрайсиз’ развёртывалась настоящая королевская драма – я имею в виду, Королевская драма. Мы основательно расширили штат служащих фан-клуба после скандальных задержек в обработке приходивших писем и заявлений на вступление в клуб осенью 1963 года. Но было по-прежнему обычным явлением обнаружить в офисе большое количество неоткрытых мешков с почтой, ожидавших к себе внимания. Адрес фан-клуба на Монмаут-стрит публиковался полностью во время нашего переезда на Эргилл-стрит в марте 1964 года, но некоторые журналы для подростков-фанатов по всему миру продолжали публиковать устаревшую информацию, в результате чего фанатская почта прибывала на оба наших адреса. Иногда это означало, что деловая почта ‘Битлз’ перемешивалась с фанатской почтой. В один день мы – к нашему ужасу – обнаружили четыре официально выглядевших конверта в стопке, которая ожидала, когда её передадут на Монмаут-стрит; каждый был официально адресован одному битлу. Из другой, окружавшей их почты, было очевидно, что они уже пролежали некоторое время в нашем офисе. Могли ли они являться в том или ином роде повестками в суд? Было хорошо известно, что в мире поп-музыки повестки и хиты идут рука об руку. Или это были налоговые требования из департамента, ведающего внутренними налогами, например? Конечно, не пачка исков об установлении отцовства, не четыре же одновременно?! Когда мы вскрыли эти конверты, то обнаружили письма Джону, Полу, Джорджу и Ринго с Даунинг-стрит, ставящих ребят в известность, что премьер-министр Харольд Уилсон рекомендовал каждого из битлов к награде ‘Член Ордена Британской Империи’ (ЧБИ) в перечне почестей к наступающему дню рождения королевы. Такие приглашения требовали ответа в письменном виде от адресатов до указанной даты, и мы вздохнули с облегчением, увидев, что не пропустили окончательный срок, что вполне могло привести к автоматическому признанию недействительности. Брайан Эпстайн был недоступен, поэтому эти документы были показаны Джеффри Эллису. Он решил, что им нужно быстро их доставить битлам из рук в руки, чтобы подписать факт получения, несмотря на тот факт, что это грозило отвлечь их и прервать работу над ‘Помогите!’. На всех четверых ребят произвело неподдельное впечатление предложение ‘медали’ ЧБИ, и они подписали свои письма с усмешками и широкими ухмылками. По чистой случайности финальные сцены фильма включают в себя наружные съёмки Букингемского дворца, которые пришлось смонтировать с внутренними съёмками, показывающими битлов в комнатах, обустроенных так, чтобы походить на комнаты в королевской резиденции, но на самом деле сделанными в Кливден-Хаус, доме лорда и леди Астор возле Мэйденхэд. Джордж сказал: “Нам придётся посмотреть, настолько же роскошно это место, как и ‘Букин-двор’”.