Через соловьиный этаж - Лайан Герн

— Его принесла я, учитель, — призналась Юки.

— Нет, это меч воспользовался тобой. Так он переходит из рук в руки. Я знаю: он заставил меня найти Шигеру после Егахары.

— Где Шизука? — спросил я.

— В замке. Она не пришла. Даже послать сообщение довольно опасно, но она хотела, чтобы мы знали, что произошло, и интересуется, как мы намереваемся поступить.

— Расскажите мне все.

— Госпожа Маруяма пыталась вчера бежать из замка с дочерью. — Голос Кикуты звучал ровно и беспристрастно. — Она подкупила лодочника, чтобы тот переправил ее по реке. Он предал ее, и их почти перехватили, но они прыгнули в воду. Госпожа с дочерью утонули, а их служанку Саши спасли. Лучше б она погибла, потому что ее пытали, пока она не рассказала о любовных отношениях госпожи с Шигеру, ее связи с Потаенными и об их союзе с Араи.

— Видимость предстоящей свадьбы сохранялась, пока Шигеру не вошел в замок, — сказал Кенжи. — Затем людей Отори перебили, а его обвинили в государственной измене. — Он замолчал, затем тихо добавил: — Он уже на стене замка.

— Его распяли?

— Подвесили за руки.

Я на мгновение закрыл глаза, представив боль, словно сам ощутил, как постепенно выходит из сустава плечевая кость, наступает удушье, ужас унижения.

— Смерть воина, быстрая и достойная? — предъявил я обвинение Кенжи.

Тот ничего не ответил. Его лицо, обычно столь подвижное, абсолютно застыло, бледная кожа потеряла живой оттенок.

Я протянул руку, дотронулся до Ято и сказал Кикуте:

— У меня есть предложение Племени. Вы работаете на того, кто вам больше заплатит. Я выкупаю у вас собственные услуги тем, что вы, кажется, немало цените, — своей жизнью и послушанием. Пустите меня сегодня в замок освободить его. Я обещаю отказаться от имени Отори и присоединиться к Племени. В противном случае я покончу с собой прямо сейчас и из этой комнаты не выйду.

Учителя переглянулись, Кенжи едва заметно кивнул. Кикута сказал:

— Я вынужден считаться с изменившейся ситуацией,

С улицы послышалось неожиданное шевеление, топот бегущих ног и крики. Мы оба прислушались. Звуки стихли, и Кикута продолжил:

— Я принимаю твое предложение. Даю тебе разрешение пойти сегодня вечером в замок.

— Я пойду с ним, — сказала Юки, — и приготовлю все, что нам может понадобиться.

— Если учитель Муто не возражает.

— Не возражаю, — ответил Кенжи. — Я тоже пойду.

— В этом нет необходимости, — сказал я.

— Есть или нет, я иду.

— Нам известно, где Араи? — спросил я.

— Даже если он будет двигаться всю ночь, — ответил Кенжи, — ему не добраться сюда до рассвета.

— Но он в пути?

— Шизука считает, он не станет осаждать город. Его единственная надежда — спровоцировать Йоду дать бой на границе.

— А Тераяма?

— Тераяма восстанет, как только узнает об этом позоре, — сказала Юки. — Город Ямагата тоже.

— Любой мятеж будет подавлен, пока жив Йода, да и впрочем, это не наша забота, — прервал Кикута. — Ты можешь снять тело Шигеру, наше соглашение более ни на что не распространяется.

Я промолчал. Пока жив Йода…

Снова пошел дождь, и мелодичный звон окутал город, вымывая черепицу и булыжники, освежая затхлый воздух.

— А как там госпожа Ширакава? — поинтересовался я.

— Шизука говорит, что она потрясена, но спокойна. В отношении нее никаких подозрений не возникло. Люди болтают, что она проклята, но к заговору не нричастна. Саши, служанка, оказалась слабее, чем предполагали люди Тогана, и освободилась от мук, уйдя в мир иной, раньше, чем выдала Шизуку.

— А обо мне она что-нибудь сказала?

Кенжи вздохнул.

— Ей ничего не было известно, кроме того, что ты один из Потаенных, спасенный некогда Шигеру, а это Йода и сам знал. Он с Андо считает, что Шигеру усыновил тебя, чтобы просто нанести ему оскорбление, а когда тебя опознали, ты сбежал. Они не догадываются, что ты принадлежишь к Племени и обладаешь некими талантами.

Это одно из преимуществ, помимо которого на моей стороне была погода и ночь. Дождь перешел в морось, стоявшую непроницаемой завесой, густые тучи спустились низко, полностью закрыв луну и звезды. К тому же во мне произошла колоссальная перемена. Нечто внутри, находившееся в состоянии полуопределенности, выплавилось в нужную форму. Взрыв сумасшедшей ярости и глубокий сон Ки-куты выжгли слабость моей души и оставили сталь. Я узнавал в себе некогда открывшуюся мне суть Кенжи, во мне ожил Ято.

Мы втроем отобрали снаряжение и одежду. Затем я провел час в тренировке. Мышцы до сих пор оставались скованным, но болели меньше. Меня тревожило мое правое запястье. Когда я схватил Ято, в локоть выстрелила боль. Заботливая Юки перевязала мне руку до локтя кожаным ремнем.

Во второй половине часа Собаки мы перекусили и в молчании уселись на пол, замедляя дыхания и поток крови по венам. Окна завесили плотной тканью, чтобы обострить свое ночное видение. Был установлен ранний комендантский час, стража патрулировала быстро опустевшие улицы. Наш дом пел вечернюю песню: убиралась посуда, кормили собак, стражники устраивались на ночной караул. Я слышал шаги горничных, которые стлали кровать, и щелканье счетов в передней, где кто-то подводил итоги дня.

Постепенно песня города стихла до нескольких несмолкаемых нот: глубокого дыхания спящих людей, редкого похрапывания и однажды даже мужского стона физической страсти. Меня растрогали эти земные человеческие звуки. Я подумал об отце, о его желании жить обычной людской жизнью. Стонал ли он так же, когда зачал меня?

Кенжи попросил Юки оставить нас на пару минут наедине и сел рядом со мной. Тихим голосом он спросил:

— Обвинение в связи Шигеру с Потаенными — насколько оно оправдано?

— Он никогда не упоминал о них при мне, кроме того случая, когда изменил мое имя и попросил не молиться.

— Ходит слух, что он отказывается отречься от них и осквернить образы.

Голос Кенжи звучал озадаченно и даже раздраженно.

— Когда я в первый раз встретил госпожу Маруяму, она пальцем нарисовала на моей ладони знак Потаенных, — вспомнил я.

— Он так много скрывал от меня, — сказал Кенжи. — Мне казалось, что я его знаю!

— Ему сообщили о смерти госпожи?

— Очевидно, Йода сделал это с превеликим удовольствием.

Я задумался. Я знал, что Шигеру не отречется от веры, которой придерживалась госпожа Маруяма. Разделяет он ее или нет, он не поддастся на запугивания Йоды. А теперь держит слово, данное ей в Шигаве. Он не женится на другой женщине и не станет жить без нее.

— Я не думал, что Йода так обойдется с ним, — сказал Кенжи.