Ошибка, которую я совершила - Пола Дейли

Я заколебалась, не зная, что ответить.

— Я не эксперт, — сказала я. — Но по моему опыту, люди, пережившие потерю, хотят говорить. Кажется, это не причиняет боль, а приносит некоторое утешение.

Он сцепил пальцы и кивнул.

Я сказала:

— Жаль, что ты не видишь себя, когда говоришь о нем. Ты становишься другим человеком. Твое лицо сияет.

— Прямо таки сияет?

— Ага, — сказала я. — Именно сияет.

Мальчики постепенно приближались к нашей стороне поля. Я взглянула на женщину с малышом, которая уже ждала их в боевой стойке.

— У меня было ощущение, что в четверг вечером я сказал что-то не то, — заметил Генри. — Я думал, что рассердил тебя, и ты больше не захочешь со мной говорить. Но мне очень хотелось позвонить.

— Ты меня не разозлил.

— Нет? — Он явно сомневался.

— Последние несколько недель были довольно тяжелыми. Наверное, я просто устала.

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросил он.

— Спасибо, но уже все хорошо.

Он хотел что-то еще сказать, но передумал. Может быть, решил, что я пока не готова делиться своими проблемами.

— Думаю, меня именно поэтому потянуло к тебе, — сказал он через мгновение и взял меня за руку. — Помнишь, как мы встретились?

— Во время страховой оценки? — удивилась я.

Он улыбнулся:

— Я медленно схожусь с людьми, — сказал он. — Но я почти сразу понял, что ты не будешь пытаться исправить меня. У тебя были свои проблемы, но ты приняла их и строила свою жизнь заново. И ты не задавала дурацкие вопросы, как я себя чувствую и все такое… Мне это понравилось.

Я улыбнулась ему:

— И как же ты себя чувствуешь, Генри?

— На самом деле, не так уж и плохо.

Мы проводили Олли домой и пошли ко мне. Джордж больше нес мяч в руках, чем вел его по тротуару.

Винс оставил в холодильнике бутылку белого португальского, я открыла ее и налила два бокала. Генри выпил и пошел в сад погонять мяч вместе с Джорджем.

Я смотрела на них через открытое окно.

Генри быстро и легко сошелся с моим мальчиком. Он не пытался понравиться и не собирался производить впечатление. Он был естественным и беззаботным. Примерно через минуту Генри взял мяч и сказал Джорджу:

— Может, займемся чем-нибудь другим?

И Джордж кивнул. Генри признался, что тоже не очень любит футбол, и я видела, как мой сын застенчиво улыбнулся в ответ.

Затем они плечом к плечу сидели на заднем крыльце, и я на секунду увидела, какой может быть наша жизнь.

Я увидела проблеск надежды.

ГЛАВА 30

Скотт: Ты свободна?

Я:?

Скотт: Как обычно?

Я: мне до сих пор не заплатили за последний раз.

И тогда он позвонил.

Было утро четверга, и я избегала Скотта отчасти из-за Генри, отчасти из-за его странного появления на стоянке перед отелем, но главным образом, потому, что мне нужно было прекратить наше соглашение, а я трусила встретиться с ним лицом к лицу.

Я отправила Скотту пару безобидных текстов, чтобы напомнить о деньгах. Сначала он ответил, что займется этим вопросом лично, а затем сообщил, что у них были проблемы с бухгалтерской программой. Теперь все улажено, деньги уже в пути и все такое.

Но денег все не было.

— Роз, я ужасно извиняюсь, — задыхаясь, произнес Скотт, когда я взяла трубку, — я понятия не имел, что ты еще ждешь эту сумму. Я достану наличные. Ненавижу эти денежные проблемы.

— Ничего страшного, — спокойно ответила я, — у меня все уже не так плохо, как раньше.

— Да, — засмеялся он. — Скоро я тебе совсем буду не нужен. Придется придумать новый способ заманить тебя обратно.

Я рассмеялась вместе с ним, но мое отражение в зеркале даже не улыбнулось.

— Итак, как поживаешь? — спросил он. — Наверное, много работаешь?

— Как всегда, ты же знаешь. Но, вообще-то, у меня появился шанс вернуться в одиночное плавание.

— Да?

— Да. Один пациент, которого я знаю много лет, предложил мне помещение. Доступная цена, хорошее место. И он не требует депозита, так что я ничем не рискую.

Скотт молчал.

— Скотт?

— Извини, извини, я отвлекся на минуту. Это отличная новость, Роз. Я рад за тебя. — Его слова казались пустыми. — Когда начинаешь?

— Думаю, через несколько недель. Там надо закончить ремонт, но это не займет много времени.

— Отлично. А что у тебя с Генри? Как дела на личном фронте?

— Не плохо, — ответила я уклончиво.

— То есть, у вас что-то вытанцовывается?

Странно, почему люди считают, что имеют право совать нос в чужую личную жизнь? Мне бы и в голову не пришло спрашивать, как у человека складывается брак или отношения с матерью. Хотя я подозревала, что Скотт не столько заботится о моем счастье, сколько желает выяснить, не спала ли я с его зятем.

— Почему ты не упомянул, что он потерял сына? — осторожно спросила я.

Скотт откашлялся:

— Должно быть, выскочило из головы. — Я уже собиралась ответить, когда он сказал: — Значит, он снова разыгрывает козырь сочувствия?

Это было похоже на удар в живот, я чуть не выронила телефон.

— Я думал, он уже покончил с этой драмой, — продолжал Скотт. — Я думал, что он вернулся сюда именно для того, чтобы оставить все позади. Во