Ошибка, которую я совершила - Пола Дейли

Генри может отлично подойти тебе, — болтала она. — Надин его обожает. — Тут ее взгляд остановился на дочери. — Клара, зачем ты накрутила на вилку столько макарон? Ты их в рот не засунешь.

Я поймала взгляд Джорджа, когда он тайком сбросил половину спагетти со своей вилки. Я однажды заметила, что он ставит вилку в центр тарелки и крутит ее, чтобы проверить, удастся ли собрать всю порцию в один шар. Как ни странно, получилось. Так как я не стала ему мешать, он поднял макаронный шар и откусывал от него кусок за куском. Это напомнило мне времена, когда мы с Петрой были детьми и соревновались, кто наколет на вилку больше картофельных чипсов. Как правило, побеждала Петра.

— Надин очень защищает Генри, — продолжала Петра, — из-за того, что произошло.

Я перестала жевать:

— А что случилось?

— Он тебе не рассказывал?

— Видимо, нет, раз я не понимаю, о чем ты говоришь.

Петра опустила глаза в тарелку и понизила голос до трагического шепота:

— Его сын умер.

— Ох, — ответила я, совершенно сбитая с толку, — я не знала.

В наступившей тишине я пыталась осмыслить сказанное. Затем Петра продолжила:

— Несчастный случай в бассейне. Мальчик нырнул, и его засосало в неисправный фильтр.

— О, Боже.

— Ужасно. Его жена отвлеклась ненадолго, чтобы помочь убрать со стола. После этого случая их брак распался. Я их понимаю.

Петра положила столовые приборы на край тарелки:

— Ничего, если я не доем? — спросила она, и я кивнула. У меня тоже пропал аппетит. — Надин сказала, что именно поэтому Генри вернулся сюда. Он не мог находиться среди людей, которые все это знали. Ему нужно было собраться с мыслями.

— Где это случилось? — спросила я.

— В доме у друзей. Они с женой тогда жили в Лондоне. У него была какая-то крутая работа, связанная с чем-то химическим.

— Инженер-химик, — сказала я.

— Кажется, да. — Петра допила вино.

— Открыть еще бутылку? — спросил Винс, возвращаясь на воздух.

Его тон был нежным, заботливым. Так можно спросить человека, нужен ли ему аспирин или пакет со льдом.

— Спасибо, — ответила Петра. — Давай выпьем по последней и поедем домой?

Винс не возражал. С новым бокалом вина Петра наклонилась ко мне:

— Значит, Генри ничего тебе не сказал?

— Ничего, — ответила я.

— И даже не намекнул? Он не был грустным?

— Наоборот. Он был довольно энергичным, и весь вечер в хорошем настроении. Хотя… — я поколебалась, вспомнив тот его взгляд. — Был один момент.

Я почувствовала укол стыда, когда вспомнила свои слова.

— Он обязательно хотел войти, а я не хотела его впускать.

— Почему?

— По многим причинам. Я не хотела, чтобы он встречался, — я незаметно кивнула в сторону Джорджа. — И, конечно, дом был весь разгромлен. Я не хотела, чтобы он осуждал меня, понимаешь?

— Ага.

— В общем, он решил, что я слишком оберегаю Джорджа, и я разозлилась. Сказала, чтобы он воспитывал собственных детей, и не учил меня жить.

Петра поморщилась.

— Я знаю, — сказала я. — Я извинюсь перед ним. — Ничего не подозревающие Клара с Джорджем болтали на другом конце стола. — Вы доели? — спросила я.

Джордж кивнул, а Клара посмотрела на Петру. Петра, погруженная в свои мысли, не отозвалась, так я что сказала, что все в порядке. — Идите играйте. Я позову вас, когда будет десерт.

Мы сидели в молчании и смотрели на детей под деревьями. Они через ограду указывали на диких кроликов и хихикали. Джордж рассмешил Клару.

— Ты только представь, — тихо сказала Петра, и ее глаза наполнились слезами. — Бедный, бедный Генри.

Мы с Винсом кивнули.

Шли минуты.

Наконец, я сжала ее руку.

— Я люблю тебя, Петра, — сказала я. — Прости, что редко говорю это. Ты хорошая сестра, и я люблю тебя.

— О, дорогая, — ответила она потрясенно. — Я тоже тебя люблю.

Она высморкалась в салфетку и попросила Винсента:

— Скажи детям, чтобы шли сюда. Скажи им, что я хочу их обнять. Крепко-крепко.

ГЛАВА 28

В понедельник утром на стоянке перед клиникой меня ждал черный «форд», принадлежавший двум детективам. Уэйн уже неделю не выходил на работу.

Похоже, собирался дождь. Воздух был таким тяжелым и вязким, что было трудно дышать. Я закрыла люк в крыше, вышла из машины и направилась к водительской двери «форда». Сержант Эспинелл опустила окно.

— Доброе утро, — сказала она.

Ее партнер доедал булочку с сосиской, царапая бумажную обертку усами. В машине пахло масляным тестом и шалфеем.

— Доброе утро, — ответила я.

— У вас есть немного времени? — спросила сержант Эспинелл.

— Да, только позвольте мне открыть клинику. Две минуты, хорошо?

— Спасибо, — ответила она и подняла окно.

Они задержались в машине еще ненадолго, и когда вошли в клинику, я уже поставила чайник и открыла окно, чтобы проветрить затхлое помещение. Теперь я была более или менее готова.

— Есть новости? — спросила я.

— Уэйн Геддес официально признан пропавшим.

— А раньше расследование было неофициальным?

— Не совсем. Мистера Геддеса обвинили в краже у его работодателей. Владельцы клиники подали заявление в полицию, и мы расследовали это дело.

Судя по ее тону, она не ожидала, что недостача небольшой суммы денег превратится в дело о пропаже человека.

— Значит, денег вы не нашли? — неуверенно спросила я.

— Нет. И Уэйна Геддеса тоже.

— Его действительно нигде нет? — глупо переспросила