Грозное лето (Солдаты - 1) - Михаил Алексеев

-- Наташа, -- сказала она просто.

-- Федор, -- назвался Забаров. -- Земляки, что ли, с нашим Акимом?

-- Да, земляки. И большие друзья! -- ответила она так же просто, смело и естественно.

-- Сестрой была в партизанском отряде, -- ни с того ни с сего, как показалось девушке, сказал Аким. Она подняла на него свои большие темно-синие глаза.

-- Вот уже и рассказал все...

-- Добро. Пойдемте к нам? У нас нет санинструк тора, -- предложил Забаров.

Наташа смутилась.

-- Меня, наверное, не отпустят...

-- А мы сделаем так, чтобы вас отпустили.

Наташа посмотрела на Акима, и ей показалось, что он немного растерялся. Наташа насторожилась, улыбка сошла с ее лица.

-- Я еще подумаю, товарищ лейтенант, -- сказала она, потупившись.

-- Что ж, подумайте. А ты, Аким, оставайся. К утру догонишь на попутных. Тут недалеко, -- и, быстро распрощавшись с Наташей и Акимом, Забаров пошел к машине.

Наташа сразу же потянула Акима в хату. В сенях она поднялась на носки, притянула к себе его голову и крепко поцеловала.

В комнате никого не было.

-- Вот мы и встретились!..

-- Встретились!.. Я тебя очень и очень люблю, Аким!..

-- И я тоже, Наташа!.. -- Он вдруг вспомнил, что вот так, прямо, они еще ни разу не объяснялись друг с другом.

-- Мы теперь никогда-никогда не расстанемся! -- говорила она, прижимаясь к нему.

-- Разумеется... -- неуверенно подтвердил он.

Она пристально посмотрела на него.

-- Почему ты не хочешь, чтобы я была в вашей роте? -- губы ее дрогнули. -- Почему?

-- Этого не следует делать, Наташа!

-- Почему? Мы были бы вместе...

-- Мы не будем вполне счастливы, когда другие...

Наташа задумалась.

-- Ну, как хочешь... -- голос ее оборвался, она уткнулась головой в его грудь и разрыдалась. -- Ты... ты прав, Аким, прав... -- говорила она, всхлипывая и пряча от него свое заплаканное лицо.

Он отрывал ее голову от своей груди, стараясь заглянуть ей в лицо и утереть слезы. Неловко обнимая ее, сбивчиво говорил:

-- В общем... собственно... я не против... Ты же знаешь, как я рад!.. Если хочешь, я сам похлопочу...

-- Хочу! Хочу!.. И никуда от тебя не уйду! -- вдруг с отчаянной решимостью заговорила Наташа.-- Никуда!.. Никуда!..

Он молчал и дрожащей, грубой своей рукой гладил ее по спине, неловкий и беспомощный.

-- А я знала, что мы встретимся, -- немного успокоившись, сказала Наташа. -- Только не думала, что так быстро.

-- Я тоже думал о тебе, Наташа. Даже стихи писал...

Он вынул из сумки свой дневник. Потом подумал и снова спрятал его: "Только встретились и уже за стихи. Какая сентиментальность!..".

-- Почему же ты не читаешь?

-- Потом, Наташа, потом...

Наташа не возражала. В самом деле: стихи можно и потом.

-- Какой же ты у меня... хороший! -- воскликнула она и прижалась своей пылающей щекой к его жесткому, небритому подбородку.

Он вдруг вспомнил что-то, глаза под очками беспокойно заблестели.

-- Наташа, а что... что с ним?

-- Ты это о ком, Аким? -- с тревогой спросила она.

-- О Володине я спрашиваю, о Николае...

Наташа нахмурилась.

-- Не стоило бы о нем и вспоминать, Аким. Кажется, в Австрии сейчас. Не знаю точно.

-- В Австрии?! Как он туда попал?

-- Стешка Лунченко ведь бросила его. Вскоре после нашей с тобой встречи. Не знаю, что между ними случилось, но только она выгнала его из своей хаты. Володина вызвали в комендатуру и предложили стать полицаем. Он, кажется, не согласился. Его долго били. Потом вместе с очередной партией ребят и девушек угнали куда-то. В июле к нам в отряд пришел Миша Кравцов. Ты же его хорошо знаешь. Фашисты его тоже угоняли куда-то. Так вот он рассказывал, что вместе с Володиным они работали на немецком заводе, который снаряды делает. Миша сбежал. Он звал с собой и Володина, но тот отказался. Это все Кравцов рассказывал...

-- Снаряды немцам делает... Не убежал все-таки от войны.

Худое лицо Акима опять побледнело, глаза зло блестели за очками.

-- Аким, скажи, ты заходил к нему в ту ночь?

Аким не ответил.

Наташа поняла, что ему неприятно об этом вспоминать, и заговорила о другом:

-- А помнишь, ты о школе мне наказывал?

-- Ну? -- сразу оживился он.

-- Ее, наверное, удалось спасти. Ведь там у нас остались надежные ребята. -- И Наташа стала торопливо рассказывать о всем случившемся с ней после их недавней и короткой встречи.

-- А почему ты решила пойти на фронт? -- спросил ее Аким. -- Ведь ты же учительница, могла бы работать где-нибудь в тылу.

Она посмотрела на него с удивлением.

-- Нет, Аким. Я хочу быть на фронте. Помнишь, я рассказывала тебе о Шуре, избачихе нашей, которую фашисты в Германию угнали?.. -- спросила она взволнованно. -- Не знаю почему, но Шура все время стоит перед моими глазами. И мне кажется, что именно я должна освободить ее. Я найду ее... обязательно найду!.. И мы вернемся домой вместе!.. И будут у нас книги, и Шура будет опять такая же светлая и веселая, как всегда!.. А потом, на фронте я ведь встретила тебя, Аким...

Он стал порывисто обнимать и целовать ее, радуясь и одновременно удивляясь тому, какое большое, чистое сердце у этой хрупкой девушки, -- в эту минуту Акиму казалось, что счастливее его никого нет на свете.

Не заметили, как подкрался вечер.

-- Чудесная ты моя!..

Она, счастливая, смотрела на него.

Аким взглянул на часы и стал собираться.

-- Куда ты? -- испугалась Наташа. И в этом ее испуге было столько искренности и любви, что он в нерешительности задумаля.

-- Останься до утра. Ведь тебе разрешил командир... -- сказала она тихо.

-- Но... Наташа...

-- Останься, Аким, -- уже не просила, а умоляла она. Он взял ее за узенькие, чуть вздрагивающие плечи, потом решительно сбросил с себя вещевой мешок.

...Рано утром она задержала его на крыльце.

-- А что, если...-- тихо сказала она, краснея.

Он понял ее и тоже покраснел.

-- Тогда ты поедешь домой, Наташа...

Он хотел сказать, что она унесет и его частицу с собой, но застеснялся, легонько снял со своих плеч ее теплые маленькие руки, взволнованно-счастливый проговорил:

-- До свиданья, Наташа!.. Любимая!..

...Ехал на попутной машине. Думал о Наташе, о своих боевых друзьях. Как отнесутся они к ее приходу?.. Не причинит ли он им боль? И будет ли он сам счастлив, когда такого счастья лишены другие?..

4

Через три дня Наташа была уже в разведроте. Устроил это через штаб армии майор Васильев. Он же и привел Наташу к разведчикам.

-- Вот ваш доктор. Наталья Петровна Голубева, -- представил он ее бойцам. -- По части санитарии обращаться к ней и слушаться только ее. Не грубить. Иначе заберу обратно.

Пока майор говорил, Наташа бойко смотрела на солдат, не скрывавших своего любопытства. Акима в роте не было. Он еще с утра ушел с лейтенантом Марченко на НП генерала получать какую-то задачу. Наташа смотрела на бойцов, искала глазами Акима. Это, конечно, заметил Сенька. Не отличаясь особым тактом, он громко сказал: