Служба в потешных войсках ХХ века - Анатолий Отян

Выпускающим в том самолёте был техник Веня, который производил операцию Алышеву пистолет-туалет. Когда самолёт набрал высоту и вышел на боевой курс, штурман дал сигнал сиреной – "приготовиться",

Веня подошёл к дверям, открыл их и десантники встали. Впереди стоял самый высокий парень с пулемётом, закреплённым на спине под парашютом. Ствол пулемёта торчал выше головы парня и был сдвинут чуть набок. Прозвучала команда пошёл, пулемётчик оттолкнулся от порога, но не вылетел из самолёта, а, удерживаемый пулемётом, зацепившимся борт, и ставшим поперёк двери, опустился за бортом самолёта так, что над порогом была видна только голова. Солдаты были обучены так, что если дана команда пошёл, то не может быть ничего, что могло бы их задержать. Буквально за две с половиной – три секунды они, прыгая через голову пулемётчика, покинули самолёт. Но, выпрыгивая из самолёта, кто-то задел фал от парашюта пулемётчика, ранец раскрылся, и чехол с куполом улетел за борт. Веня прошёл войну, всего навидался, но в ту секунду понял, что купол сейчас откроется, натянет стропы и вырвет пулемётчика вместе с бортом самолёта. Он уже представил рывок и даже "услышал" звук отрывающейся двери, и спасти парня от страшных перегрузок уже никто не сможет. В ту секунду Веня о себе не думал. Мелькнула мысль, что пилоты сидят на парашютах, а воспользоваться ними не смогут, так как лямки не перекинуты через плечи и через специальные проушины, и не застёгнуты замок со смешным названием Ткачева -Палачёва. Но удара не последовало. Случилось так, как предполагала умная голова конструкторов парашюта. В ВДВ в отличии от ДОСААФа вершину купола привязывали к фалу стропой, удерживающей купол от сползания внутри чехла, тем самым улучшая раскрытие. Но в данном случае обрывная стропа спасла от катастрофы и экипаж, и десантника. Но спасла пока на мгновение. Десантник, болтающийся за бортом, может с перепугу открыть запасный парашют, в котором нет обрывной стропы. Веня боялся говорить ему: "Не открывай запаску", потому что, услышав слово "запаска", тот сделает наоборот и откроет её. У Вени был случай, когда он зашёл в тёмный туалет перемотать фотоплёнку, а в этот момент в квартиру вошёл сын – школьник и Веня крикнул:

– Не зажигай свет в туалете!

Сын не услышал слова "не" и мгновенно зажёг свет, испортив плёнку.

Веня нагнулся к десантнику и прокричал ему:

– Ничего не делай!

К удивлению, тот повернул немного голову и понимающе кивнул.

Веня взял в руки нож, висевший у двери специально для этих целей и обрезал стропы парашюта, а затем руками отсоединил фал и всё это хозяйство полетело вниз.

Садить самолёт было нельзя, так как десантника обязательно ударит о землю в момент касания и как минимум, покалечит. На земле поняли, наконец, ситуацию, но предложить ничего не могли и понимали, что опасность главная исходит от запасного парашюта, раскройся он и страшно подумать что будет. Веня попытался затащить висевшего за бортом парня внутрь, но сил не хватало.

Командиром того экипажа являлся капитан Прохоров, мужественный человек, среднего роста, с иссиня выбритыми щеками и с лицом древнеримского воина. В Галерее УФФИЦИ, что во Флоренции, Отян видел скульптуру Прохорова, на которой было написано Север (полководец).

Он воевал на самолётах ПО-2 и был единственным в эскадрильи лётчиком, награждённым орденом "Красного знамени".

Прохоров оценил ситуацию, и поняв, что штурман Курбацкий со своим животом не сможет помочь Вене, передал Курбацкому управление, накинул лямки парашюта, закрыв их замком, и вышел на помощи Вене.

Они стали вдвоём тянуть солдата внутрь, но набегающий от винта воздух прижимал того левым боком к двери и не давал возможности это сделать. Тогда Прохоров крикнул Курбацкому:

– Сбрось газ!

Курбацкий сбросил газ и перевёл самолёт в планирование. В самолёте стало тихо, Прохоров и Веня затащили солдата в самолёт, закрыли двери и усадили его на скамейку.

Первое время пулемётчик сидел с отрешённым видом, но, когда самолёт совершил посадку, он сам выпрыгнул из двери на землю.

Пулемётчик страшно переживал, что ему сейчас влетит от его начальства, и после всего случившегося, ещё не отдавал себе отчёта, что он второй раз родился, и роды были долгими и мучительными. Он стоял растерянный и когда к нему подошли и начали поздравлять с новым появлением на свет божий, заулыбался и пытался изо всех сил рассказать что он пережил, но его в тот момент никто не слушал, и все галдели, уже расспрашивая Веню и пилотов о случившемся.

Прохоров подошёл к Командиру эскадрильи, руководившему полётами, что-то с ним говорил, и до Отяна долетела фраза сказанная Прохоровым: "Ничего, командир, страшного не произошло, надо продолжать работать". Они с командиром ещё переговорили, Прохоров подошёл к Отяну и сказал:

– В поле лежит отрезанный купол парашюта, десантники его вряд ли найдут. Садись в самолёт, слетаем, посмотришь где он лежит, возьмёшь машину и привезёшь его.

Анатолий сел в самолёт, запустили двигатель, мотор пару раз приветливо чмыхнул, побежал по полю и полетел. Отян слушал ещё возбуждённого случившимся Веню и думал о том, что эти мужественные люди сейчас совершили подвиг, но не осознают этого и спокойно продолжают делать своё дело. Он вспомнил, как во время своего дежурства в эскадрильи Прохоров, окружённый группой солдат, рассказывал им о войне.

– За пятьсот вылетов на бомбардировку немецких объектов, пилотам самолётов ПО-2 присваивали звание Героев Советского Союза. Удавалось это немногим, так как мы были хорошей добычей для немецких и лётчиков и зенитчиков. Всё это пропагандистские штучки, которые рассказывают о неуязвимости "ночных ведьм" или страх немцев перед "русс фанер". Чаще всего наши пилоты пропадали без вести, так как гибли на немецкой территории, притом ночью.

– И служил у нас один лихой парень, получивший Героя. Летал он хорошо, выступал на собраниях, и был примером для молодых пилотов.

Но было что-то подозрительное в его полётах. Когда пилоты не хуже него, не возвращались с задания, он каждый раз возвращался цел и невредим и докладывал о выполнении задания. Однажды один хороший лётчик решил за ним проследить. После взлёта он пристроился Герою в хвост, и, как не трудно ночью удержаться за самолётом, летящим без огней, но тот сумел проследить весь маршрут Героя. Оказывается, что он, пролетев после взлёта пяток километров, и, не долетая до линии фронта, поворачивал на нашу территорию, в пустынном месте освобождался от бомб, покружив там же некоторое время, возвращался на свой аэродром.

– Пилот, проследивший за Героем, доложил командиру, а тот поднял на него крик, что как он может из-за зависти компрометировать Героя, да его сейчас самого, да мать перемать и так далее. Тогда пилот сказал, что доложит в Особый отдел. Командир притих, понимая, что это уже серьёзно, в следующую ночь вылетел на проверку и убедился в том, что тот совершал ложные бомбардировки. Героя в кавычках разжаловали, лишили всех наград и расстреляли перед строем.