Звезда надежды - Гленда Норамли

Мелдор еле заметно улыбнулся ему вслед.

— Не кажется ли тебе, Сэмми, что наш друг обнаружил в Керис больше привлекательности, чем рассчитывал?

— Поэтому-то он в последнее время и ведет себя, как мул, у которого разболелась голова? — поразился Скоу. — Да ведь там и смотреть-то не на что! Проклятие, Мелдор, как может он сохнуть по этой мышке, когда его жена — Алисс Флерийская? Алисс ведь прекрасна, как летний день!

— Мышка? Ты так смотришь на Керис Кейлен, Сэмми?

Скоу взболтал остатки пойла в кружке.

— Ну, не совсем. У нее, пожалуй, слишком острые зубки для мышки.

— Продолжай.

Оба они знали, что обсуждают вовсе не внешность Керис.

— Она молода, конечно, но совсем не ребенок. Лучше сказать — женщина, которой еще не касался мужчина. Очень хочет быть сильной, во многих отношениях — бунтовщица, но пока еще не имеет истинной силы для того, чтобы проложить собственный путь. Сейчас в ней все перемешано. Она очень способна во многих отношениях, но не уверена в себе. Боится Неустойчивости, но не желает этого показывать. Она мечется между самоуверенностью и робостью, любовью к приключениям и страхом, между знанием, чего хочет, и полной неуверенностью. — Скоу улыбнулся, вывалив язык. — Примерно такая же, какой мы все были в ее годы, по-моему. В ней нет ничего такого, чего так или иначе не излечил бы возраст.

— Мне кажется, ты к ней несправедлив. Большинство не бывает такими в ее возрасте. Она всю свою жизнь прожила под властью Закона, да только не покорилась, а разозлилась. Она уже подвергает Закон сомнению — а мы ведь не начали задавать вопросы, пока не пожили на свободе, пока не увидели другие возможности, пока не познакомились с другими идеями. Эта девочка особенная, Сэмми.

Скоу задумчиво кивнул:

— Ты думаешь, она уже сомневается в учении церкви? Но ведь она почти все время проводит с наставником.

— А с кем еще ей проводить время? С Корриан? Или с Гравалом? Сомневаюсь, что она так уж обожает церковь. Будь Портрон типичным законником, не думаю, что она и пять минут выдержала бы его общество. У Портрона хватает здравого смысла понять, что обычные проповеди ничего ему не дадут. Сам-то он, может быть, и верует, но ненавидит любые споры, в том числе на религиозной почве. При первом же признаке несогласия или угрозе неприятностей он отступает.

— Да, я это заметил, — улыбнулся Скоу.

— Пожалуй, мне стоит переброситься словечком со здешним хозяином. Если мои чувства меня не обманывают, он все еще в зале — и не особенно трезвый.

Скоу взглянул на Пикля.

— Определенно лыка не вяжет. Крепкое пойло этот его самогон. Пикль поднял глаза, когда к нему приблизился Мелдор, и на его зеленом лице отразилось еще более глубокое уныние.

— Будь оно все проклято, маркграф, — проворчал он. — Знал бы ты, как трудно становится удерживать здесь слуг! Всякий, у кого есть хоть капля соображения, смывается, узнав о Звезде Надежды. Это все твоя вина!

Поднявшись к себе в комнату, Керис принялась разбирать вещи, откладывая те, которые нуждались в стирке или починке, и вообще пересматривая все, что требовало ее внимания. Было уже поздно, но девушка была слишком испугана, чтобы лечь в постель. Ее преследовала единственная мысль: Пирса убили из-за той самой карты, которая теперь была спрятана в ее сумке. Его — одного из самых осмотрительных и умеющих за себя постоять жителей Неустойчивости — убили в этом доме, полном Защитников и бдительных отверженных вроде Пикля. Убили Приспешница и ее Подручный. Убили из-за карты.

И теперь Керис не знала, что делать. Спрятать карту где-нибудь? Уничтожить? Держать у себя в надежде, что Разрушитель и его Приспешники не смогут узнать о новой владелице карты? Само существование карты погружало девушку в ужас. Она гадала: не потому ли Карасма пытался совратить ее, что догадывался о причастности Керис к тайне, или же это было просто случайное совпадение?

Керис не знала ответов, а спросить ей было некого.

Она вытряхнула на постель колчан, чтобы проверить оперение стрел, и вместе со стрелами на одеяло высыпалась горсть песка.

— Вот ведь дерьмо! — буркнула Керис. Откуда, во имя Создателя, мог он взяться? Должно быть, она где-то положила колчан на землю и случайно зачерпнула им песок. Керис высыпала щепотку песка на ладонь и растерла пальцем. «Очень похоже на растворимую соль железа, которая используется для составления красок», — подумала она. У Керис как раз кончался такой порошок, поэтому вместо того, чтобы выбросить песок, она пересыпала его в пустую баночку из-под краски.

Девушка как раз убирала ее в сумку с картографическими принадлежностями, когда кто-то постучал в дверь. «Он открыл им…» — вспомнила Керис. Сначала Богомол, потом ее отец…

— Кто там? — Голос Керис прозвучал гораздо более визгливо, чем обычно.

— Это Мелдор. Я очень хотел бы с тобой поговорить.

— Как будто у меня есть выбор!

Старик рассмеялся:

— Ну, время назначить ты все же можешь. Дело терпит до завтра, если ты устала и предпочитаешь отложить разговор.

Керис открыла дверь.

— Ну да — и провести ночь без сна, гадая, что ты собираешься приказать мне на этот раз. Нет уж, спасибо. — Девушка не знала, следует ли ей испытывать облегчение или, наоборот, беспокойство: Мелдора сопровождали Даврон и Скоу.

— Хочешь выпить? — показал ей меченый бурдюк с вином и оловянные кружки Пикля. — Это красное вино из Восьмого Постоянства, а не здешнее выворачивающее внутренности пойло.

Керис никогда в жизни не пробовала спиртных напитков, но сейчас ей показалось, что начать — самое время.

— Спасибо. — Она показала на свою постель. — Здесь довольно тесно, но садитесь.

Скоу налил кружку и протянул девушке. Она осторожно пригубила, совсем не уверенная, что ей понравится.

— Мы хотим знать, почему ты решила ехать сюда, на станцию Пикля, — сказал Мелдор, усаживаясь. Даврон устроился с ним рядом, а Скоу сел рядом с Керис на пол, прислонившись к стене.

— Мне казалось, что это совершенно очевидно, — ответила Керис.

— Не говори ерунды, — бросил Даврон. — Ты явилась сюда совсем не потому, что тут погиб твой отец… Мелдор нахмурился и перебил проводника:

— Керис, мы полагаем, что твоему отцу как раз перед смертью передали некоторые предметы, принадлежащие нам. Мы хотим, чтобы их нам вернули.

— Вы искали отца даже еще до того, как он сюда прибыл, — обвиняюще сказала Керис.

— Не совсем так. Мы искали отверженного, который тоже погиб той ночью: Богомола. Впрочем, начну-ка я с самого начала. — Мелдор взял кружку с вином, которую ему протянул Скоу. — У нас был друг, человек по имени Керевен Деверли, молодой картограф. Он был очень талантлив, почти гениален. Может быть, даже более талантлив, чем твой отец. Однако он не делал обычных карт для паломников; его больше интересовали… э-э… карты тромплери. Как я понимаю, ты знаешь, что это такое?