Звёздный десант - Коллектив авторов

Усушка, утруска, фильтрация и прочие внефизические процессы, неотъемлемые процессу доставки ещё ни кто не отменял.

Странно, но тонкого, одновременно свежего морского и одуряющее цветочного аромата я не почувствовал. Да и жидкость, разливаемая продавцом кораблей по одноразовым стаканчикам как бы отличалась цветом от бренди. Совсем отличалась. Он наливал какую-то прозрачную, слегка мутноватую жидкость, ну ни как не походившую на известный мне продукт. Но, с другой стороны – я же не эксперт по бренди? Может это белое бренди с Лаве? Ультра дорогой продукт, его раскупают ещё до производства, по крайней мере так мне рассказывали в той системе. Растекшийся по помещению резкий аромат сивушных масел заставил меня засомневаться в том, что содержимое бутылки соответствует её легендарной форме. Мои сомнения приняли ещё более твёрдую форму, когда я осторожно понюхал содержимое протянутого мне одноразового стаканчика – сивухой пёрло из него конкретно.

– Нравится? Сам гнал! – продавец в один глоток прикончил свою порцию и снова полез в стол. Пока он там копался, грохоча какими-то железками, я осторожно попробовал напиток. Поймите меня правильно – я не эстет и пить мне приходилось много разного. Но этот, с позволения сказать, напиток, решительно претендовал на призовые места в рейтинге по категории отстой. С трудом сдержавшись что бы не выплюнуть горькую и вонючую жидкость я поставил стакан на стол.

– А… Вот оно. Угощайся! – он протянул мне жестяную коробку из под сигар с Камитры. Внутри обнаружились, как это ни странно – сигары. Только не Камитровские, а какие-то толстые и неровные скрутки из красновато-жёлтых листьев.

– Сами крутили? – я не стал рисковать и торопиться угоститься очередным предложением.

– Ага! – мой собеседник раскурил одну, не озаботившись срезать, или на худой конец, откусить кончик сигары и окутался облаком едкого и чёрного, как от горящего мазута или резины, дыма.

– Мы же почитай, на свалке живём. – он откинулся на спинку своего стула, всем своим видом показывая, что настроился на долгую беседу.

– На свалке? – мне торопиться было особо некуда и я решил поддержать беседу. Недолго.

– Ну да. У нас тут заводы по переработке металлолома, вот нам и таскают разное. Обломки кораблей, списанные модули. Иногда и целые, ну – практически целые, корабли приволакивают. Я их чиню и продаю.

– А та конда? – я махнул рукой в сторону входа.

– Золотая?

Я кивнул.

– Почти целая. Корпус побит, видно в астероидном поле её кто-то пьяный водил, но, в целом, вполне на ходу. Показать?

– Не, спасибо. – я попытался было отказаться, но было видно, что алкоголь и табак, вкупе со скукой, уже оказали своё разрушающее действие на его голову.

– Пошли. Это тут, в двух шагах, – он встал и схватив меня за руку, потащил через комнату, куда-то в сторону внутренних помещений.

Как таковых – самих внутренних помещений, не было. Мы пересекли крохотную комнатку, служившую ему личным пространством – из мебели в этом помещении была узкая койка, в которой я опознал переделанные медицинские носилки, шкаф, бывший ранее контейнером для скафандра и видеоэкран, выдранный с потрохами из кают компании какого-то корабля. Судя по всему – яхты, т. к. сам экран – его периметр, был отделан дорогим деревом с перламутровыми накладками.

– Это я с Белуги снял, из люксового номера, – увидев мой интерес пояснил владелец. Я присвистнул – поездка в люксе лайнера класса Белуга стоил бешенных денег и было странно, что при списании лайнер не разобрали до последнего винтика.

– Вот! – он вытолкал меня из комнатки во внутренний двор.

Я осмотрелся – пусто. Осмотрелся по внимательнее – пустая площадка примерно пять на пять сотен метров.

– И? – я непонимающе повернулся к продавцу.

– Смотри. – он что-то переключил на своём комме и, из центра площадки, начала расти, быстро увеличиваясь в размерах Анаконда, сверкающая золотой полировкой корпуса.

– Голограмма? – я разочарованно вздохнул.

– Она самая. Ты не кривись. Я её, – он ткнул рукой в уже почти достигшую размеров реального корабля, проекцию.

– Сначала отсканил. Так что это аб-со-лют-но точная проекция. Тютелька в тютельку, всё зафиксировано, всё – вплоть до последней царапинки.

– Да ну? – я прошёл под проекцию и задрал голову осматривая брюхо корабля.

– Ты же говорил, что её в астероидах расколошматили? А она – целёхонькая.

– Заретушировал. В редакторе. Не показывать же битую, верно? Кто ж её купит. Будешь? – он протянул мне бутылку, но я сделал вид, что слишком занят рассматриванием корабля и он, выждав для приличия секунд десять приложился к горлышку.

Что бы не мешать ему я решил пройтись вдоль опорных лап и, повернувшись к мужчине спиной, двинулся в сторону носовой части корабля. Неожиданный взблеск металла на башмаке правой передней лапы заставил меня подойти к ней поближе и даже присесть на корточки рядом.

По нижней части башмака проходила глубокая, слегка изогнутая кверху царапина. Я даже протянул было руку, что бы потрогать её, но замер, вспомнив обстоятельства, когда моя Конда её получила.

Дело было в доке у Инквизиторов – обычное, плановое ТО. Зачем одному из инженеров потребовалось притащить и, тем более включить, плазменный резак – лично для меня загадка. Ну не нужен он при ТО! Не-ну-жен! Так этот, гоблин, прости меня Творец, решил что-то отпилить им, какую-то балку – для чего положил её на башмак и начал. Пилить. И, конечно у него дрогнула рука. Результат – у него битая морда. Мной битая, естественно. У меня – безопасная, но неприятная на вид царапина на опорном башмаке. На самом виду. Уж я её и шпаклевал сколько раз – не помогало, не держалась в этой щели замазка. Пробовал закрашивать – так при посадке выхлопы маневровых краску сдирали. В конце концов я бросил все попытки её заделать и даже начал извлекать пользу – при помощи этой царапины было удобно открывать бутылки пива. Упёр край пробки в неё, ударил сверху – готово.

– Ну что? Нравится ласточка? – ко мне подошёл продавец.

– А реально она как выглядит сейчас?

– Оно тебе надо?

– Интересно же. Покажи?

– Ну смотри, – он что-то переключил на комме и картинка немедленно изменилась. С корабля пропало золотое сверкание, по корпусу протянулись царапины, появились подпалины от попаданий.

– Масштаб уменьши, – попросил его я и корабль быстро съёжился, став нам примерно по колено.

Ужас… Большей части верхней брони не было. Сквозь пару самых больших дыр проглядывал силовой набор, рваные кабели и даже был виден кусок главного коридора, идущего вдоль основной оси корабля – от двигательного отсека в рубку. Уцелевшие кое-где плиты броневой обшивки были вздыблены и покрыты частыми оспинками