Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

этажу – четвёртому. Это не что иное, как ядерный реактор, питающий весь этот подземный город.

—Какой? – чуть не поперхнулся Павел.

—Ядерный. Я вижу здесь слово «ATOMISCH».

—И снова ты удивляешься, Паша, —улыбнулся профессор. – Вспомни, что мы предполагали, не далее, как несколько минут назад? Почему бы и нет, раз тут бывал гениальный Шаубергер и весь его штаб?

—Я не столько удивлён, как обескуражен. Не думал, что мы так скоро его обнаружим.

—А от кого его тут скрывать? Экипажи подлодок в эти помещения допуск не имели, о нём никто не знал кроме специального персонала – даже рабочие истреблялись, кто его ставил. Сами же разработчики и конструкторы были, что называется, погребены здесь навечно, не имея никакого сношения с внешним миром. Выход на поверхность и пересечение с матросами субмарин был им заказан. Все, кто имел хоть какое-то отношение к проекту, так и остались в этих подземельях навсегда. Кинозалы, библиотеки, бассейн, спортзалы, ну может ещё специально подготовленные для любовных утех фройляйн – вот и все их развлечения на всю оставшуюся жизнь. Секрет атомного реактора никак не мог покинуть стен данного подземелья. Об этом заботилась охрана СС. А что до настоящей схемы, где он изображён в плане эвакуации – так этой схемой только специалисты и пользовались. Это мы тут нагрянули внезапно, когда нас не ждали, как сказал бы наш Гриша.

—Вместе с ядерным реактором, —тем временем продолжал Андрей, —на четвёртом уровне так же находятся дизельная и электростанция.

—Ну, а где же все люди, однако? Хотя бы мёртвые?

Андрей бросил шутливый взгляд на Якута.

—Хочешь с кем-нибудь познакомиться?

—Шайтан тебя забери, нет, конечно! Но трупы-то должны где-нибудь быть, раз живых мы до сих пор не видели.

—Ваня резонно говорит. Если тут всё на автоматике, кто-то же должен был её программировать? Хотя бы самый последний?

—Возможно, здесь прошёл какой-то мор и все спешно эвакуировались, —предположил Павел. – Эпидемия скосила персонал, а остальные ушли по тоннелям в основной город, которого мы ещё не видели. Базу законсервировали и оставили работать автономно до «лучших времён».

Андрей присмотрелся к схеме.

—Есть ещё одно громадное помещение на втором этаже. Я вначале подумал, что это какое-то спортивное сооружение, примыкающее к спортзалу, но, видимо, его нужно расценивать как отдельное, величиною с футбольное поле – я именно о нём и подумал вначале.

—А что тебя заставило усомниться?

—Надпись. Точнее, их две —разные на обеих схемах. На левой я вижу «Anabiose-Hall». На правой «Saal der sarkophage».

—Ясно. Тут можно и без перевода, —воодушевился начальник. – Залы lkz анабиозом и c саркофагами.

—И что это значит, однако?

—Пока не знаю, Ваня. Но, по всей видимости, в том огромном помещении, будто в семейном склепе, находятся некие замороженные в криогене личности, имеющие непосредственное отношение к нашей базе. Точнее, не к нашей, а к их.

—Что-то типа «сонной комнаты», —подтвердил Андрей. —Вон надпись сбоку: «Schlafzimmer». Обозначает, как «Комната для сна».

—Покажи, где? – спохватился профессор.

—Вот, —указал пальцем Андрей на внутренний графический рисунок чертежа с готической надписью.

—Вот там-то, друзья мои, и находится весь цвет нации четвёртого рейха! Туда-то мы сейчас и двинем.

—Сначала к продуктам! – запротестовал Якут. – Пингвин есть хочет, однако.

—Не пингвин, а скорее ты… —засмеялся Виктор Иванович. – Ладно. Ты всё перевёл, Андрюша? Ничего не пропустил?

—Вроде бы нет. Тут много ещё вспомогательных терминов и дополнительных сносок, но основное я Паше продиктовал. Успел перечертить? – обернулся он к другу.

—Успел. Схема теперь у нас.

—Меня всё время сбивали с толку эти стрелки направлений при пожаре. Аж в глазах зарябило. К тому же эти чёртовые пунктиры, развёртки, зигзаги… тут и криптолог бы ногу сломал.

—Правда? – лукаво спросил Виктор Иванович.

—Конечно! Клянусь вот этим шкафом.

—Но, зато ты нам помог, как никто другой. Молодец!

Затем обернулся к остальным.

—По банке тушёнки у нас ещё есть, так что, предлагаю сегодня остаться на ужин здесь и отдохнуть как следует, а уже завтра с раннего утра продолжить осмотр. Прежде всего —Ваня прав —вначале продукты. Потом зал криогенной заморозки.

—А что это?

—Крионика, Иван, это технология заморозки при температуре жидкого азота минус сто девяносто шесть градусов по Цельсию. Но ведь крионикой начали заниматься лишь несколько лет назад, и то, весьма медленно, с потугами. Ранее такая технология была попросту недоступна для учёных всей планеты. Неужели нацисты и тут обогнали своё время? Каким образом они могли получать столь сверхнизкую температуру в сороковых годах?

—Если у них есть атомная энергия, то возможно всё невозможное, —добавил Павел, —простите за тавтологию.

—Ваня, я предлагаю другой план, —вдруг переменил решение начальник. – Кофе на утро с бутербродами у нас ещё есть. Сейчас плотно поужинаем, и утром прямиком на лифте спускаемся на второй этаж в зал анабиоза. Вначале убедимся в нашем предположении, а затем уже продолжим спокойно осматривать базу. Если живых людей мы не обнаружим, то и нам спокойнее будет пополнить запасы продовольствия в твоих складах.

—Они не мои, —обиделся отважный оленевод.

—Ну-ну, не сердись. Это я образно сказал. Если живых нет, нам даже лучше, как бы ни цинично это звучало. Кто его знает, как бы нас тут встретили: гости-то мы не желанные, непрошеные, влезшие в их тайну, скрываемую от всего мира.

Так они провели время до вечера, изучая подробный план Базы-211, а точнее, лишь одной её части.

Андрей обнаружил на схеме ещё ответвлённые тоннели, лучами расходившиеся в разные направления за пределы керамических пластин.

За ужином Виктор Иванович высказал кое-какие свои соображения.

№ 13.

—Я предполагаю, что тоннели слева, выходящие за границы схемы, как раз сообщаются с заводами и цехами, а справа – тот, что самый широкий – ведёт к основному подземному городу. Возможно, ещё есть где-то верфи и причальные пирсы для разгрузки субмарин. Английская разведка ведь недаром предполагала, что подо льдами Антарктиды нацисты наладили собственное производство подводных лодок. После ангара с диском Шаубергера я не удивлюсь, что тут могли собирать и реактивные «мессершмитты-262». Из этого следует вывод: данный бункер, в который мы волею бурана попали без приглашения, является лишь малой частью всего подземного города под названием Новый Берлин. Это как одна ячейка соты в гигантском пчелином улье.

—И эти «соты», имеющие между собой сообщение посредством тоннелей, простираются под землёй…

—На многие десятки километров.