Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

циклах и желая избежать их последствий, и создали по всей Земле сеть тоннелей, которые могут общаться между собой тысячекилометровыми магистралями. Укрывшись в них, они до поры до времени выживали, а затем, исчезнув по какой-то неизвестной причине, оставили нам своё «наследие» в виде золотых книг и загадочных рисунков.

Он встал, потянулся, соединил два кресла, поставив между ними стул, и предложил друзьям сделать тоже самое.

—А теперь спать. Завтра день будет не менее насыщенным. Мы пройдём весь первый этаж до самого ЦПУ.

—Чего? – не понял Якут.

—До Центрального Пульта Управления, Ваня. Сокращённо – ЦПУ. Если там есть приёмо-передающее устройство – попробуем связаться с Гришей на станции. А второй этаж оставим на потом. Не переживай, доберёмся мы до твоих складов, будь уверен. Думаешь, нам не хочется пополнить запасы продовольствия – ведь ещё не ясно, на какой промежуток времени мы тут застряли…

Через пятнадцать минут друзья уже спали чутким сном, кое-как умостившись в креслах.

Всё так же мерно гудели механизмы за стеной, всё так же с потолка лился синеватый приятный свет, и работали тепловые калориферы нагнетания воздуха. Ночь в бюро застала их тихой и спокойной.

Один раз, правда, около трёх часов ночи Сын полка внезапно встрепенулся и как комнатная собачонка навострил уши. Посмотрев на двери лифта, он чутко прислушался: ему послышалось какое-то едва уловимое движение на нижних этажах конусной пирамиды – какой-то лёгкий шорох, будто что-то протащили по пыльному полу.

Впрочем, через минуту он успокоился и, повернувшись на брюхо, прижался к креслу Якута. Видимо, померещилось. Во всяком случае, никто другой ничего не услышал.

Все глубоко спали, и это была их третья ночь на Базе-211.

№ 14.

Часы на руке Трифона показывали 17 часов 48 минут. И они стояли. Стояли так же, как и у всех участников спасательной экспедиции.

Он только что открыл глаза после обморока, и с удивлением смотрел на застывшую секундную стрелку. Голова раскалывалась, будто внутри пролетело звено тяжёлых бомбардировщиков. Тело ныло от нестерпимой боли. Хотелось пошевелиться, но при первом же неудачном движении позвоночник буквально прошило зарядом тока: он попробовал крикнуть, однако онемевшие губы выдавили из себя только притихший свист, похожий на сипение старого паровоза.

Всё ещё скорчившись лежа на осколке льдины, Трифон медленно, морщась , повернул голову и посмотрел сначала вправо от себя, а затем через минуту, с таким же усилием перевёл взгляд влево. Рядом с ним в нелепых позах валялись его товарищи, начинающие тоже приходить в себя. Послышались отрывочные стоны и протяжные вздохи, будто люди просыпались после долгого и глубокого сна.

Сознание возвращалось медленно, толчками. Он отыскал взглядом бригадира и, убедившись, что тот жив, дрожащей рукой зачерпнул горсть снега и омыл влажное от пота лицо.

Наконец до сознания начали доходить звуки далёких вертолётов – значит, поисковая команда в воздухе всё ещё продолжала свою работу. Сколько же, в таком случае, длился их всеобщий обморок? Кто-то рядом кричал, громко и отрывисто. Звуки буквально врезались в уши. Голос знакомый, но слишком громкий… хотелось зажать уши руками и полежать ещё спокойно минуту-другую. Но нет. Зачем так орать?

Трифон скорчился от головной боли – в мозгу стучали тысячи наковален. Опустив взгляд, он увидел лежащий рядом трансивер: многократно усиленный динамиком шум исходил именно из него. Превозмогая боль, Трифон подтянул левую руку к себе и, придерживая рацию непослушной ладонью, кое-как большим и указательным пальцем переключил кнопку с «приёма» на «передачу».

—Гри-ша… мать твою… Не ори так… – Он поморщился. Занемевший рот едва выговаривал привычные звуки, пытаясь облечь их в еле различимые слова. – Ох! Дай… минуту, —выдавил он пересохшими губами. – Я… отвечу. Только… дай пару минут.

Так же медленно и едва ворочая конечностями, он перекатился на спину, шумно выдохнул воздух и на миг уставился в небо. Оно было серым, маленькое солнце скользило почти над горизонтом, и не было никакой возможности узнать, сколько они провалялись в снегу. Раскинув руки и вытянув ноги, он принял положение «звёздочки», ожидая, когда циркуляция крови возобновится и можно будет сделать попытку подняться.

Вокруг в радиусе двадцати метров слышалась возня его товарищей, пытающихся, как и он прийти в себя после загадочной и внезапной потери сознания. Каждый пытался понять, где он находится и что с ним произошло.

Рация, между тем выкрикивала голосом радиста:

—Трифон! Фу-х! Ответил!

Изрядно потрёпанный начальник группы всё же, наконец, удосужился ответить.

—Ты можешь… потише? Нас и так уже… обнаружили. – Вместе с тошнотой появилась мерзкая икота.

—Что случилось? Где вы? Почему у тебя голос такой? Как из могилы!

—Гриша… не ори, мать твою, понял? Дай отдышаться…

—Но ты можешь хотя бы сказать – все целы или нет?

Трифон обвёл воспалёнными глазами место происшедшего инцидента. Многие, отплёвываясь и кашляя, уже поднимались на ноги, но трупов, к счастью он не заметил.

—Все живы. Сейчас… —он сплюнул на снег вязкую и жёлтую слюну, отцепил флягу и жадно припал к разбавленному водой спирту. Остальные делали то же самое, с той лишь разницей, что у них был обычный компот, сваренный Вероникой. Немного отдышавшись, он возобновил связь. Говорить теперь стало значительно легче.

—Слышишь меня?

—Слышу! Что мне передавать на ледокол? Вы нашли профессора?

—Нет. Но зато попали в какую-то силовую ловушку… как энергетический защитный экран. Тот стержень с лучами, что… —он закашлялся, —что описывал нам начальник, внезапно… вылез из-под земли и буквально скосил нас своим силовым полем.

—Вы теряли сознание?

—Да. Причём все. Только сейчас начали приходить в себя. На ледокол… пока ничего не передавай – там сейчас такая паника начнётся – места свободного не будет!

—Принято. Буду молчать, пока не выясним, что произошло. Ты как?

—Нормально, —ответил Трифон, чувствуя, что далеко совсем не нормально. – Свяжись с «Фёдоровым», скажи, что мы возвращаемся к снегоходам, так никого и не обнаружив.

-Хорошо. Я через пять минут вновь с тобой свяжусь – тогда и объяснишь, что с вами случилось. Приём.

—Ох… —протянул Трифон, потирая правой рукой виски. – Ладно. На связи…

Он, шатающейся походкой подошёл к бригадиру. Семеро полярников уже почти пришли в себя и так же придвинулись в общую кучу, едва обмениваясь парой-тройкой слов.

—Всем по два глотка, —пустил он флягу по кругу. – Сейчас поговорим.

Каждый приложился на секунду к фляге и только теперь у некоторых появился осмысленный взгляд.

—Итак… что с