Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

Охрана? Уже давно бы нагрянула. Здесь, по всей видимости, всё автоматически. Иначе, давно уже бы засекли нас. Может этот ангар и вовсе заброшен…

Через минуту он уже тихо разговаривал по рации с вездеходами, убавив звук почти до минимума. Передав координаты и обозначив своё местонахождение, он в двух словах описал ситуацию. Если они по какой-либо причине к десяти вечера не вернутся в расположение лагеря, ни в коем случае не стоит идти на их поиски. Он предупредит «Мирный», а там уже по цепочке информация пойдёт дальше. А то ведь, собственно говоря, как получится? Из команды спасателей они сами превратятся в спасаемых. Не дело это.

Трифон переключился на узел радиостанции «Мирный».

—Гриша, —тихо вызвал он радиста.

—Тут Гриша! – почти радостно проорала рация. – Трифон, чтоб тебя! Почему на связь так долго не…

—Тише ты! – прервал его глава спасателей, чуть не зашипев в динамик трансивера. – Не ори, идиот!

—А.. что… случи…

—Молчи и слушай! Мы наткнулись на какую-то неизвестную магистраль в кратере, ведущую к огромной ледяной горе, имеющей в фасаде двери, похожие на вход в громадный ангар. Сейчас передам координаты, но, ни в коем случае не оповещай пока, ни ледокол, ни РАЭ. Ясно?

—Понял тебя. А профессор?

—Пока нет.

—Американцы?

—Хрен его знает. Всё новое, дорога неизвестной структуры, с вертолётов этот объект не виден. Следов нет, охраны пока тоже не наблюдаем. Возможно, всё на автоматике держится, но не факт. Похоже, это подъездная дорога к секретной базе – мы сейчас в полукилометре от входа. Побродим с полчаса, если не обнаружим профессора и его группу, вернёмся к ночной стоянке – там и подумаем вместе, что делать дальше. Даже девчатам пока ничего не говори. Выйду на связь – тогда и решим.

—Принял. Давай координаты.

—Записывай. – Он повернулся к бригадиру. – Вычислил? Диктуй, я продублирую Грише.

…И тут ЭТО произошло.

Из основания ближайшего к полярникам ледяного тороса бесшумно и стремительно к небу вознёсся какой-то стальной штырь, похожий на телеграфный столб, но выше и шире в несколько раз.

«Чем-то он напоминает гигантскую шариковую ручку с колпачком, как определил тогда профессор» —пронеслось в мозгу у Трифона. Пронеслось, и тут же пропало. Последнее, что он успел заметить, теряя сознание —это как, падая на снег, корчились от боли его товарищи. Их будто скосило неведомым импульсом. Его самого пронзило такой болью, что захотелось кричать от банального безумия – звать на помощь, грызть лёд, вывернуть из себя всё наружу. Всё произошло настолько быстро, что разум отказался от каких-либо дальнейших действий. Разряд тока прошил его тело, парализовав конечности. Бригадир валялся тут же, и его скрюченное тело конвульсивно дёргалось, будто отбивая такт неведомой музыки. Это было страшно! Глаза остальных полярников буквально повылезали из орбит, многие стонали и их рвало. Неизвестного газ с запахом наполнил лёгкие, и через каких-то семь-восемь секунд сознание окончательно погасло. Наступил мрак. Тишина так и осталась никем и ничем не нарушенной: даже упавшая на лёд жестяная кружка, издавшая хоть какой-то шум, не смогла потревожить вековое и величественное безмолвие здешних ледяных глыб. Всё было кончено.

…Вращающийся колпак наверху стержня сделал ещё один оборот вокруг своей оси, послал неведомые лучи по радиусу кратера и, сделав последний виток, так же быстро и бесшумно исчез в глубине, словно провалился в преисподнюю. Последнее сравнение было в духе бригадира полярников, но он уже не мог этого видеть. Парализованные спасатели валялись скорченные, без сознания и только трансивер Трифона, зажатый в сведённой судорогой руке, продолжал настойчиво взывать в пространство Гришиным голосом:

—Алло! Связь! Трифон, выйди на связь! Почему молчишь? Ответь!

Часы начальника спасательной команды в это время показывали 17:48.

До намеченного заранее отхода к стоянке вездеходов оставалось 12 минут…

№ 12.

Они миновали коридор и остановились посередине новой комнаты, с любопытством разглядывая большой чертёж, растянутый на кульмане. По всем признакам это было помещение инженерного цеха проектирования, какие бывают на экспериментальных заводах по изготовлению испытательной техники. Павел первым подошёл к чертежу и уставился на него недоумённым взглядом. Безусловно, это был чертёж какой-то секретной схемы, пока ещё им не понятой, но отчего-то знакомой. Сзади него стоял профессор, держа за руку Андрея, а за ними с ноги на ногу переминался Якут, явным образом ничего не смысля в черчении. Сын полка забавно крутил головой и прижимался к ногам оленевода, определённо выискивая что-нибудь перекусить. Каждому своё, как сказал бы радист Гриша.

Они только что открыли дверь и с опаской вошли в просторное помещение, заранее подготовленные к внезапной встрече с кем-нибудь из хозяев бункера.

Никого.

Как и в предыдущих помещениях, весь зал был покрыт слоем многолетней пыли и встречал непрошеных гостей мерным гулом скрытых агрегатов по нагнетанию тёплого воздуха. На противоположной стене виднелась большая школьная доска, какие бывают в учебных классах, и на ней были мелом начертаны всевозможные чертежи и формулы, сразу повергшие Якута в уныние.

Посреди зала, как раз там, где сейчас стояли путешественники располагались столы со стульями, на которых лежали свёрнутые в рулоны чертежи, кальки, копировальные бумаги вперемежку с лекалами, циркулями, транспортирами, карандашами и угломерами различных конфигураций. Этот творческий беспорядок сразу навевал на мысли, что именно здесь, в этой комнате теоретически создавались и проектировались разнообразные механизмы, агрегаты, бурильные установки и прочая техника.

Павел перевёл изумлённый взгляд на соседний кульман и от волнения чуть не выкрикнул в пустоту:

—Ба! А вот вам и здравствуйте! – он уже не боялся быть услышанным. – Да это же диск Шаубергера!

—Кого? – переспросил Андрей, толкая профессора вперёд. Теперь и они увидели чертёж, приколотый кнопками к проекционному кульману.

—Дисколёт Шаубергера, —пояснил Виктор Иванович. – Собственной персоной. Гипотетически когда-то существовавший стратосферный двухместный корабль, способный подняться за пределы атмосферы в самый настоящий космос. Учёные всего мира до сих пор ведут полемику, существовал ли он на самом деле: сохранилось весьма мало фотографий об его испытательных полётах, и так до конца и не выяснено, успел ли Гитлер реализовать свою мечту выйти с помощью этих дисков в открытый космос.

—А-а… —протянул Андрей, —конечно же, слышал об этом. Видел даже фотографии, просто я не знал, как эти диски назывались.

—Назвали их по имени создателя, Виктора Шаубергера, австрийца по происхождению. Именно его можно считать родоначальником пресловутых летающих тарелок, коими сейчас забито всё информационное поле. На тот момент это был венец инженерной мысли, супертехнология. Гитлер