Оборотень - Таня Хайтманн

Глава 21

— Для меня загадка, как можно было настолько запустить такой великолепный дом.

Тучный мужчина провел рукой по лбу. Хотя в доме было очень холодно, короткий подъем по лестнице и отодвигание старого платяного шкафа, очевидно, заставили Хальберланда облиться потом.

— Посмотри-ка сюда, — сказал он, обращаясь к Давиду, и указал на довольно большое позеленевшее пятно на обоях. — Плесень ведь не вчера появилась. И никто даже не почесался… Вероятно, трубы в ванной, которая находится за этой комнатой, уже несколько лет никуда не годятся. А это очень плохо.

Давид кивнул и принялся, как ему было поручено, отдирать угол коричневого ковра, лежавшего на полу.

— И что там? — спросил шеф, все еще тяжело дыша и скептически разглядывая покрытую плесенью стену.

Давид оперся на колени и изо всех сил потянул за край ковра.

— Не знаю, чем они приклеивали ковер, но за все эти годы клей нисколько не утратил силу. Если я потяну сильнее, в руке у меня окажутся половицы.

— Дерьмо! — ответил Хальберланд. — Но под ним дерево, да?

Давид снова ухватился за край ковра, потянул изо всех сил, и ткань с жутким треском поддалась. Давид раздраженно и одновременно весело покрутил клочок в руках, а потом осмотрел уголок, который открылся под ковром. Взял в руки отвертку, отковырнул немного грязно-оранжевого лака и наконец кивнул.

— Точно, деревянные половицы.

— Да это же прекрасно! — Хальберланд наконец отдышался и присоединился к Давиду. Он присел, насколько позволял живот, и шумно вздохнул. — Это дуб, уж поверь мне. Так делали раньше: красивые, толстые дубовые половицы. Радуйся, парень. Если мы будем латать эту развалюху, для тебя найдется работа. Не зря мамочка вырастила тебя таким сильным. — Хальберланд похлопал его по плечу и рявкнул: — Сенткер, что там с балконом? Вот-вот рухнет?

Когда в ответ раздалось только невнятное бормотание, Хальберланд еще раз глубоко вздохнул и принялся за следующий лестничный пролет.

— Давид, а ты пока посмотри, что там с ванной, хорошо? И отбей пару плиток, чтобы понять, что нас ждет. Вероятно, под ними окажется еще один-два слоя. Чувак, я уже предвкушаю предварительную смету на реставрацию. Это будет праздник!

Давид с улыбкой посмотрел вслед шефу. Как только Хальберланд скрылся из виду, он снова ухватился за ковер и позвал волка. Едва уловимая тень образовалась между его пальцами, а мгновением позже он одним рывком освободил внушительный кусок пола. При виде этого волк довольно заворчал в унисон с хозяином. Давид осторожно скреб лак, пока не показалось дерево. Дуб. Хальберланд прав, этот человек свое дело знает.

Удовлетворенный, он направился в ванную, чтобы посмотреть, что там с плиткой. Та светилась искусственным коричневым светом, на некоторых виднелись силуэты пальм и моря. Давид недоверчиво скривился. Может быть, несколько десятилетий назад эта плитка и была модной, но, похоже, благодаря ретро-волне она пережила уже и вторую молодость. Эту гадость он сорвет даже бесплатно.

Безо всякого предупреждения волк изменил восприятие Давида, и ванная приобрела различные краски и формы, словно он смотрел сквозь призму: множество различных следов накладывались друг на друга. Впрочем, они рассказывали об обычных буднях, с некоторым разочарованием выяснил волк. Здесь уже давно не жили люди.

Вздохнув, Давид отогнал видение. Склонность волка к самостоятельности была непривычна, и он еще не знал, что об этом думать. Впрочем, следовало признать, что сосуществование с набравшим силы демоном было на удивление приятным. Как будто им обоим дали суверенитет, который облегчал совместное бытие. Словно после ритуала они стали жить в большем согласии друг с другом. Вообще-то само по себе это выглядело противоречиво: как может большая степень свободы привести к тому, что чувствуешь себя кому-то ближе? Как бы там ни было, Давиду стало на удивление легко общаться с людьми, хотя прежде он панически боялся, что вот-вот сорвется. Ему даже казалось, что Хальберланд видит его насквозь.

Давид подошел к окну, и ему потребовалось немало усилий, чтобы справиться с покосившейся деревянной рамой. Отсюда открывался вид на обнесенный стеной сад, жемчужину в огромном городе. От дождя покрытые опавшими листьями грядки словно светились. Летом старое, посаженное у самой стены дерево наверняка закрывало густой кроной половину сада, но теперь его голые ветки на фоне неба напоминали некое произведение искусства.

Давид осматривал сад, запах земли которого доносился до второго этажа, и вдруг его охватило какое-то странное чувство. Потребовалось время, прежде чем он сумел обозначить его как удовлетворение. Одна только перспектива получить этот заказ делала его счастливее, чем он был все эти годы. Хотя он был не более чем простым клиентом фирмы по временному найму, Хальберланд приглашал его вот уже неделю и был им доволен. Небольшое предприятие Хальберланда занималось реставрационными работами «все из одних рук», а в этом зажиточном квартале с его старинными домами дел было более чем достаточно. При этом Давид даже не смел надеяться на то, что найдет себе занятие на территории Мэгги.

Но самым удивительным были его отношения с Метой. При слове «отношения» Давид смутился, но до этого их связь уже однозначно доросла. Впрочем, для чувства удовлетворения была и другая причина. Раньше он всю энергию должен был направлять на то, чтобы держать в узде своего сильного волка. Но с тех пор, как он прошел ритуал, поведение демона-волка стало необъяснимым образом терпимее. Одно то, что он не заставлял Давида вернуться в стаю, граничило с чудом. Хотя превращение было головокружительным и болезненным, демон не приобрел неодолимую силу, которая заставляла бы его хранителя подчиниться. Чаще всего волк вел себя настолько тихо, что Давид просто забывал о его существовании, хотя всегда полагал, что получивший силу демон непременно будет пытаться проталкивать свои собственные интересы. Точнее, так утверждал Конвиниус, а поведение Хагена и его кровожадных приближенных подтверждало подозрения.

Может быть, поэтому мне так нравится быть рядом с Мэгги, подумал Давид, в то время как его пальцы обследовали крошащиеся швы вокруг оконной рамы. Эта предводительница стаи была иной… сильной, но неиспорченной. Он уже задавался вопросом, что стало бы с ним, если бы после смерти Конвиниуса его нашла Мэгги. Ее волк тоже был силен, но она не использовала его для того, чтобы подчинить более слабых и привязать их к себе с помощью крови. Одна только мысль о грязных делах, для которых использовал стаю Хаген, заставила Давида невольно сжать кулаки.