Оборотень - Таня Хайтманн

— Да, — сказала Мета. — С удовольствием…

Она вопросительно посмотрела на него, и прошел миг, прежде чем он понял, чего она ждет.

— Янник, — собственное имя слетело с его губ. Вдогонку он послал несмелую улыбку. — Он что-нибудь говорил обо мне?

— Нет, пока не успел. Но Давид непременно сделает это, когда мы выберемся из постели.

К большому облегчению Янника этот комментарий сопровождался улыбкой, доказывавшей, что это было сказано не в обиду ему.

В принципе, настал подходящий момент, чтобы повернуться и уйти, но Янник не мог оторваться от этой женщины. Насколько неприятна была ему поначалу эта ничейная территория, эта ярко освещенная галерея с ее холодными обитателями, настолько уютно он чувствовал себя сейчас. Охотнее всего он посидел бы с Метой у стойки, выкурил сигарету и еще немного поболтал.

С небес на землю его спустил энергичный женский голос.

— Мета, было бы здорово, если бы ты все-таки перезвонила Ринцо. Ева вообще умчалась, Сол все еще тусуется в кафе с этой теткой из прессы, так что телефонные разговоры опять на мне. Так что или ты наконец наберешь номер Ринцо, или я иду домой. Что тебе больше нравится? — Милая женщина с темными волнистыми волосами, возраст которой Яннику определить не удалось, остановилась около них, вызывающе уперев руки в бока. — Кроме того, этот пес меня обнюхал.

Мета хлопнула себя ладонью по лбу.

— Вот дерьмо, я совершенно забыла про Ринцо. Мне очень жаль, Рахель.

— Дай-ка я угадаю, с чем это может быть связано? — спросила Рахель уже гораздо более мягким тоном.

Она посмотрела на Янника и улыбнулась ему. Но прежде чем он успел ответить на улыбку, губы женщины образовали испуганное «о» и она отпрянула от него. Волк Янника приподнял голову, очевидно, не зная, как отреагировать на этот внезапно возникший страх. Но поскольку женщина быстро совладала с собой, он решил не высовываться.

Тем временем Мета, похоже, совершенно не обратила внимания на эту смену настроения, поскольку была занята тем, что смущенно разглядывала свои ногти.

— Это Янник, друг Давида. Принес кое-какие вещи для него. Давид пока что живет у меня. Я в этой суматохе совсем забыла тебе рассказать…

— Да, забыла, — хриплым голосом ответила Рахель.

Хотя она не собиралась удостаивать Янника второго взгляда, смотреть на Мету ей хотелось настолько же мало. Какое-то время она постояла, потом повернулась, чтобы уйти.

— Позвони Ринцо, пока ты и об этом не забыла.

Сдержанно кивнув, Янник попрощался с Метой, которая пыталась выглядеть спокойной. Очевидно, короткий разговор с этой женщиной выбил ее из колеи, и когда она помахала Яннику рукой на прощанье, он понял: вокруг тайны волка Давида сжимается кольцо, которое оказывает влияние и на жизнь Меты. Эта Рахель каким-то образом догадалась, что любовник ее подруги более чем просто молодой парень, который не хочет говорить о своем прошлом. Она распознала опасность, которую представляет собой волк. Яннику очень хотелось, чтобы этого не было. Он очень редко выходил без стаи, и страх в глазах Рахель задел его.

С испорченным настроением Янник покинул деловой квартал, пересек видимую одному ему границу территории своей стаи и испытал почти физическое отвращение, когда его коснулась сила Хагена. Он резко остановился и несколько раз сильно сглотнул, пока желудок снова оказался под контролем. Бурек вопросительно посмотрел на него, но молодой человек в ответ только пожал плечами.

— Понятия не имею, что случилось, — пояснил он псу. — Но возвращение домой вообще-то должно быть более приятным.

Он посмеялся над собственными словами, но легче ему не стало.

Бурек, похоже, чувствовал себя точно так же, потому что внезапно пригнулся и попытался спрятаться за хозяином. Янник удивленно огляделся по сторонам и вскрикнул, когда рядом с ним вдруг появился Натанель.

— Грустно, что инстинкты пса лучше твоих собственных.

По тону Натанеля трудно было понять, что он на самом деле чувствует. Хотя тело его со времени болезни боролось с некоторыми недостатками, Янник полагал, что волк нисколько не пострадал. Некоторые недооценивали Натанеля, потому что он всегда держался особняком и в прошлом отказался от того, чтобы стать вожаком стаи. Но Янник считал, что правая рука Хагена способна на многое, например на наличие собственных планов. И один из них однозначно имел отношение к Давиду.

— Не можем же мы думать только об убийствах, — возразил Янник, причем голос его звучал гораздо более храбро, чем он себя чувствовал. — Мне мой волк нравится, — добавил он, чтобы отмести последние сомнения.

— Мне тоже, — ответил Натанель тем же нейтральным тоном, и его перекошенный рот на миг скривился в улыбке. — Эта женщина, к которой Давид испытывает такое притяжение, хорошо пахнет, правда? Как ты отреагировал на нее?

Янник тут же вспомнил приятное чувство, которое возникло у него в присутствии Меты. Но как облечь это в слова, особенно для вице-Хагена?

— Женщины определенного типа всегда пахнут хорошо, — сказал он, изо всех сил стараясь сохранить на лице нейтральное выражение.

— Да, пожалуй, это верно, — задумчиво кивнул Натанель, глядя на свои большие, слегка искривленные руки. — Но мне этот запах напоминает кое-что другое. То, каково это — быть рядом с кем-то, кто не пахнет твоей конюшней, но, тем не менее, тоже из нее. Это редкий дар.

Однако ждал я тебя не затем, чтобы обсуждать прелести любовницы Давида.

Хотя Янник внезапно вспотел и охотнее всего бросился бы бежать, он не решился отойти от Натанеля ни на шаг. Он слишком хорошо понимал, что не сможет уйти от этого мужчины, который приволакивал одну ногу. Для этого не нужно было даже прислушиваться к безнадежному повизгиванию своего волка.

— Что ж, — сказала Натанель, — мне хотелось бы, чтобы ты держал меня в курсе относительно всего, что касается Давида. Вопрос только в том, сделаешь ли ты это добровольно или мне нужно поселиться у тебя в голове?

Глава 21

— Для меня загадка, как можно было настолько запустить такой великолепный дом.

Тучный мужчина провел рукой по лбу. Хотя в доме было очень холодно, короткий подъем по лестнице и отодвигание старого платяного шкафа, очевидно, заставили Хальберланда облиться потом.