Страстное заклинание - Линда Гасс

Клей немного напрягся, но, когда он заговорил, Шелби не услышала в его голосе сожаления:

— Ты поступила бы так же, чтобы защитить свою бабушку.

— Вот тут-то ты и не прав! Я бы рассказала тебе все, что знала. И мы бы вместе расследовали это дело. Тайны и ложь разрушили жизнь моей бабушки. Так разве могу я помочь себе, повторяя ее ошибки? — Шелби тяжело опустилась на диван. Она почти не спала сегодня ночью и от излишнего возбуждения быстро почувствовала усталость.

Клей же чувствовал себя совсем по-другому. В гневе он вскочил с кресла, на котором сидел.

— Я не верю этому ни на секунду! Ты не пересказала бы целиком содержания письма, если бы считала, что оно может повредить твоей семье! Знала, что то, ради чего они работали всю жизнь, добыто ценой…

Клей не мог произнести это слово, но Шелби закончила фразу за него:

— Преступления?

Клей отвел глаза.

Самый страшный кошмар Шелби становился явью.

— Я уверена: ты с самого начала знал, что в этих письмах, — грустно произнесла Шелби.

— Нет! Я мог только догадываться.

Шелби кинула ему сумку. Удивившись, Клей тем не менее поймал ее, еще раз продемонстрировав быстроту реакции, которой так восхищалась Шелби, глядя, как он играет в теннис, и занимаясь с ним любовью. Клей присел на диван и заглянул внутрь сумки.

— Что ж, — сказала Шелби. — Теперь можешь убедиться в правильности своих догадок. Читай их, читай их и плачь. — Голос ее дрогнул. — Я не смогла вчера удержаться от слез.

Клей начал читать. Чтобы дело шло быстрее, Шелби говорила ему, какие из писем наиболее важные. По мере того, как Клей читал письмо за письмом, грусть сменялась на его лице выражением, напоминавшим ужас. Шелби окончательно запуталась. Она никак не могла решить, в чем именно и насколько солгал ей Клей.

Когда Клей закончил читать, Шелби заметила, как он сглотнул слюну, словно у него пересохло во рту.

— Я… я должен поговорить с дедушкой, — произнес Клей.

Шелби видела, что чтение писем было для Клея таким же мучением, как вчера для нее.

— Конечно, — тихо сказала Шелби, чувствуя, как гнев ее постепенно стихает, уступая место сочувствию. — Я нашла письма, которые он хотел получить. Он должен был понимать, что мы можем их прочесть. И теперь просто обязан поговорить с нами.

Шелби ждала, что Клей согласится с ее словами, но он ничего не сказал и даже не посмотрел на нее. Клей продолжал складывать и разворачивать последнее письмо. Его затянувшееся молчание встревожило Шелби. Клей снова что-то от нее скрывал. Она чувствовала это.

— Дедушка никогда не просил меня найти письма, — произнес наконец Клей.

Шелби решила, что плохо его расслышала.

— Что? — переспросила она.

— Я сказал… что мой дедушка никогда не просил меня добыть эти письма.

Теперь Шелби расслышала как следует, и это привело ее в полное замешательство.

— Но… но он же посылал за ними не только тебя, а еще и Мейпса.

Клей покачал головой.

— Меня он не посылал. Я решил добыть их, поскольку подозревал, что в этих письмах содержится информация, способная повредить моей семье. Да, дедушка действительно посылал за этими письмами Мейпса. Но я не знал об этом, пока не поговорил с ним тогда, в беседке.

Все это было настолько невыносимо, что Шелби чуть не сделалось дурно.

— Ведь ты с самого начала говорил мне, что Форд Траск хочет получить назад свои любовные письма.

Клей вздохнул, глаза его блестели, но Шелби никак не могла различить их выражение.

— Дедушка хотел совсем не этого. Он послал за письмами Мейпса именно потому, что боялся, как бы их не нашел я. Теперь я знаю почему. Он боялся, что содержание этих писем помешает мне любить его как прежде.

Вся дрожа, Шелби встала.

— Во всяком случае… это сильно изменило мое отношение к тебе, Клей.

В одну секунду Клей оказался рядом с Шелби и заключил ее в объятия. Шелби понимала, что должна оттолкнуть его, но ей было так нехорошо, что только сильные руки Клея помогали удержаться на ногах.

— Пожалуйста, не говори так! — попросил Клей. — Я и так очень жалею, что с самого начала не был с тобой откровенен. Глупо было не сказать тебе все сразу, но разве ты не понимаешь, что заставляло меня скрывать правду? На карту было поставлено благополучие моей семьи!

— Ты всегда думаешь только о своей семье! — сказала Шелби, только сейчас понимая до конца, что ее соперницей в борьбе за сердце Клея была вовсе не Хетер Скотт.

— Это неправда! — сказал Клей. — Но ведь когда мы встретились, я не знал, что полюблю тебя. В тот день, когда я наткнулся на тебя в конторе Брайана, ведь я же тогда не знал тебя по-настоящему.

— И ты предположил, что я захочу публично вывести твою семью на чистую воду, как я делала это с остальными богатыми семействами! — Гнев придал Шелби силы вырваться из рук Клея.

— Нет же, Шелби, ты должна выслушать меня! — умолял Клей, успев схватить ее за руку. — Я никогда не гордился тем, что мне пришлось сделать, но поставь себя на мое место! Мой дедушка заболел, отец пришел в отчаяние по поводу этих писем. Годами отец предупреждал меня, что в прошлом дедушки не все чисто, но я не желал его слушать. Мне не приходилось всего добиваться самому, начав с маленькой фермы. Мне не приходилось идти на компромисс с собственной совестью. Мне все преподнесли на блюдечке. И теперь настала моя очередь вернуть долг своим близким. Разве ты не понимаешь?

Глаза Клея молили Шелби верить ему. Несмотря на гнев и ярость, Шелби видела в этих глазах невыносимую боль. Она понимала, что Клей никогда не хотел обидеть ее. Но каждому человеку приходится хотя бы раз в жизни делать выбор, и Клей сделал свой выбор исходя из тех отношений, которые уже существовали в его жизни, а не из тех, которые могли бы стать частью его будущего.

— Клей, — начала Шелби. — Сейчас я скажу тебе, что я действительно поняла. Я вижу перед собой человека, который был настолько одержим идеей спасти свою семью, что пошел на компромисс с собственным сердцем. Думаю, я могла бы простить тебе ложь по поводу писем. Но ведь ты лгал мне о куда более важных вещах. Как же я могу доверять тебе после этого?

Клей крепко сжал ее руку.

— Ты должна верить в мои чувства к тебе. Об этом я никогда не лгал. Я люблю тебя!

— Нет, — тихо возразила Шелби.

— Это правда! Я люблю тебя!

Слова эти жгли сердце Шелби.

— Как ты можешь так говорить, — воскликнула она, выдергивая руку. Схватив письма, Шелби стала засовывать их обратно в сумку.

Клей встал так, что она вынуждена была взглянуть ему в лицо. От нахлынувших эмоций голос его стал хриплым, почти грубым.