Страстное заклинание - Линда Гасс

Аннотация

Шелби Лэнгстафф, репортер отдела светской хроники из Нью-Йорка, после смерти бабушки наследует старый дом и участок земли в родном Луисвилле. Эта собственность становится вдруг предметом вожделений многих влиятельных людей городка.

Шелби попадает в атмосферу, полную тайн и подозрительности… ее жизни угрожает опасность. Даже ее любовь к Клею Траску омрачена недоверием. За чем он охотится — за ее собственностью, таинственными письмами или его поступками движет истинная любовь?

1

Шелби Лэнгстафф очень удивилась, когда, подняв глаза от майского номера журнала «Луисвилл тудей», увидела входящего в приемную адвокатской конторы «Фиск и Фиск» Клея Траска. Надо же — Клей Траск, парень, про которого двенадцать лет назад в школе говорили, что он наверняка сделает карьеру на заднем сиденье «мустанга» с откидным верхом. Хотя про саму Шелби говорили, что для оценки ее интеллекта не хватит никаких баллов, она всегда испытывала к Клею далеко не интеллектуальный интерес. Ее очень огорчал тот факт, что они вращались в разных кругах общества. Совершенно разных. Закончив школу, Шелби переехала из Кентукки в Нью-Йорк. Во время своих коротких визитов в родной город она умудрилась ни разу не встретить никого из старых знакомых, товарищей беззаботных школьных дней. И надо же, чтобы по иронии судьбы это случилось именно сейчас, во время ее последнего визита.

Она пришла в контору прямо с похорон своей двоюродной бабушки Дезире, которая вырастила и воспитала ее. Других, более близких родственников, кроме бабушки Дезире и кузена Логана, у Шелби на свете не было. На заупокойной службе присутствовало всего три человека: Шелби, Логан и поверенный старушки Брайан Фиск. Ничего удивительного — Дезире всегда любила одиночество.

Брайан был очень милым человеком. Это он два дня назад позвонил Шелби в Нью-Йорк и сообщил, что бабушка скончалась от инфаркта. Потом он взял на себя организацию похорон. После погребения Брайан, однако, весьма удивил Шелби. Он сообщил, что «ситуация» с завещанием Дезире требует, чтобы Шелби прямо сегодня явилась к нему в контору.

И вот теперь, сидя в тесной приемной конторы «Фиск и Фиск», Шелби пыталась угадать, что это за таинственная «ситуация», с которой хотел ознакомить ее адвокат. Шелби уже знала с его слов, что является единственной наследницей Дезире. Это означало, что ей достанется только старый полуразрушенный особняк в викторианском стиле. После смерти бабушки Шелби одолевали самые противоречивые воспоминания об этой довольно странной женщине и о собственном не менее странном детстве.

Не то чтобы бабушка была злой женщиной или часто обижала Шелби. Нет, она с радостью приняла в свой дом шестилетнюю внучку своего покойного брата, когда родители Шелби погибли в автокатастрофе. Она относилась к девочке со всей добротой, на которую была способна. Проблема состояла в том, что Дезире жила прошлым, а с настоящим соприкасалась крайне неохотно. Эта эксцентричная женщина, предпочитавшая одиночество, продолжала жить словно во времена благовоспитанных леди и джентльменов и хотела, чтобы все следовали ее примеру.

Но Шелби так и не удалось приобрести всех качеств истинной леди. Требовавшиеся для этого непринужденная грация и величавое спокойствие были ей абсолютно чужды. Беспокойный и упрямый характер воспитанницы сильно тревожил Дезире, особенно когда Шелби была подростком. Пожилая леди боялась, что бунтарская натура внучки помешает ей получить стипендию в престижную Брекинриджскую высшую школу. Теперь Шелби часто думала о том, что, по иронии судьбы, именно прямота и напористость, так отличавшие ее от сверстниц, помогли ей сделать карьеру в журнале «Курант», где она работала репортером светской хроники и приобрела авторитет, создавая острые репортажи о богатых и влиятельных личностях.

Появление Клея отвлекло ее от мыслей о Дезире. Он о чем-то говорил с секретаршей так тихо, что Шелби не могла расслышать слов. Однако выражение лица пожилой женщины не оставляло сомнений по поводу ее отношения к мистеру Траску. На щеках ее появился нежно-розовый румянец, она сняла очки и сладким голосом сказала:

— Пожалуйста, присядьте, мистер Траск.

Клей направился в приемную. Когда он проходил мимо Шелби, девушка подняла голову, и глаза их встретились. Мельком взглянув на нее, Клей сел, достал из портфеля папку с бумагами и углубился в чтение.

«А чего еще ты ожидала?» — подумала Шелби, подавляя разочарование.

Двенадцать лет — срок немалый, да и в школе они были не слишком близко знакомы.

Но, боже, как билось когда-то ее сердце при одном только взгляде на это лицо!

Клей Траск был красив той красотой, которую особо ценят в Луисвилле, где всегда были в моде квадратные подбородки, прямые носы и изящно очерченные скулы — плюс самоуверенное выражение на моложавом лице.

Что ж, за эти двенадцать лет Клей стал настоящим мужчиной. Однако в глазах его сохранилось все то же неуловимо-таинственное выражение, которое так привлекало когда-то Шелби. Глаза эти, обрамленные темными ресницами, были неопределенного цвета — светло-зеленого в сочетании с рыжевато-коричневым. Волнистые белокурые волосы были немного длиннее, чем носили сейчас — эдакое пренебрежение то ли к собственной внешности, то ли к моде.

«Героям» престижных школ редко удавалось сохранить облик победителей, столкнувшись с трудностями взрослой жизни. Но Клей был исключением. Спортивная фигура, дорогой костюм, нарочито немодная прическа — все это выдавало в нем человека, уверенного в себе и в том, что он занимает в этом мире подобающее место.

Шелби заставила себя сосредоточиться на статье про конфеты с коньяком. Она как раз читала о том, как важно использовать в кондитерской промышленности самый лучший коньяк, когда услышала над ухом голос, произносящий ее имя:

— Шелби? Шелби Лэнгстафф?

Ее все-таки узнали, и это было очень приятно.

— Да.

Клей опустил папку с документами.

— Возможно, ты меня не помнишь, но мы учились в одной школе, не так ли? В Брекинридже?

— Да, конечно. Ты, кажется…

— Клей Траск.

Шелби удивила, почти растрогала та поспешность, с которой он подсказал ей свое имя. Словно сомневался, что она помнит самого популярного мальчика в их классе.

— Я помню тебя, Клей, — сказала она. — Ты почти не изменился.

Шелби сделала ему комплимент, но Клей небрежно пробормотал слова благодарности. Она еще раз окинула взглядом фигуру молодого человека — не удивительно, что, имея такую внешность, воспринимаешь это как должное.