Страстное заклинание - Линда Гасс

— Разреши выразить соболезнования.

Неожиданные слова сочувствия тронули Шелби.

— Я видел в газете некролог. «Шелби Лэнгстафф скорбит о кончине двоюродной бабушки Дезире Лэнгстафф». Я подумал, что вряд ли это кто-нибудь другой.

— Да, в городе жила только одна Дезире Лэнгстафф.

Шелби говорила спокойным, ровным голосом, хотя в глубине души всегда испытывала к Дезире двойственное отношение. Шелби очень любила бабушку, но в то же время не могла не вспоминать, каким одиноким и безрадостным было ее детство.

Взгляд Клея сделался вдруг напряженным, словно он уловил двусмысленность последней реплики Шелби и теперь искал в ее глазах скрытый смысл слов. Шелби твердо встретила его взгляд, стараясь не выдать грусти, которую испытывала при мысли о Дезире.

Однако следующие слова Клея Траска снова нарушили ее обманчивое спокойствие.

— Да нет же, я имел в виду совсем не это. Я подумал, что знаю только одну Шелби Лэнгстафф.

— О! — растерянно произнесла Шелби.

— И все же я едва узнал тебя.

— Немудрено, прошло двенадцать лет.

Клей покачал головой.

— Нет, ты не поняла. Я помню тебя очень хорошо. Но сегодня, при встрече, понял, что ожидал увидеть Шелби Лэнгстафф такой, какой она была в школе. Вот поэтому я и узнал тебя не сразу.

Шелби выпрямилась. Так значит, Клей Траск помнит, как она выглядела в школе? Она удивилась еще больше, когда до нее дошло значение остальных слов Клея.

— Так значит, ты знал, что встретишь меня сегодня?

На лицо Клея набежала тень.

— Не совсем так. Я предполагал, что это произойдет уже после того, как я побываю в кабинете Брайана.

— Я здесь по поводу дома, полученного в наследство.

— Я тоже. Я хотел бы его купить.

Шелби была не из тех, кого легко удивить. Однако слова Клея заставили ее буквально застыть с открытым ртом — бабушка Дезире наверняка сделала бы ей сейчас замечание за дурные манеры.

— Ты собираешься его купить? — произнесла она наконец. — Эту раз… — Шелби осеклась, прежде чем произнести слово «развалина».

Что бы она ни думала о большом старом доме, не стоило умалять его достоинств в глазах потенциального покупателя, возможно, единственного. Когда-то этот дом был фамильным гнездом Лэнгстаффов. Его построили на нескольких акрах земли в середине прошлого века. Но долгие годы за домом никто толком не следил, и здание утратило свое былое великолепие. Ребенком Шелби считала, что в многочисленных башенках и комнатах, где вечно гуляли сквозняки, наверняка водятся привидения. А водопровод в доме не меняли с тех пор, как пришел к власти Гарри Трумэн. И вот Клей Траск хочет купить этот дом!

— Что ж, это вполне возможно, — пробормотала Шелби. — Я живу теперь в Нью-Йорке, а этот дом… — Шелби снова осеклась, но затем подумала, что если уж она знает о недостатках этого дома, то Клей Траск, живущий в Луисвилле, и подавно. Траски сколотили себе состояние на сделках с недвижимостью, так что Клей наверняка способен разобраться что к чему. И все-таки хочет купить дом. Так зачем же отказываться от подарков судьбы? Тем более, когда их преподносит такой обаятельный посредник. Однако любопытство Шелби, ставшее почти профессиональным, требовало ответов на многие вопросы.

— Почему ты хочешь купить этот дом, Клей? Конечно, он… уникален в своем роде, возможно, даже представляет историческую ценность, но в то же время немного… обветшал.

Шелби не любила врать.

Клей улыбнулся и наклонился к ней. Шелби почувствовала едва уловимый запах, который заставил ее на несколько секунд забыть о доме Дезире.

— Вообще-то нам нужен не сам дом, а земля, на которой он стоит. Поместье твоей бабушки граничит с землями Трасков, и будет вполне благоразумно присоединить его к нашим владениям.

Слова «мы» и «наши» означали семейство Трасков, которое владело не только недвижимостью по всему Луисвиллу, но и сетью магазинов «Трамарт», торгующих уцененными товарами.

— Мы можем заключить вполне справедливую сделку, — сказал Клей. — Сегодня утром я пробежал глазами кое-какие цифры и думаю, что смог бы предложить… сто тысяч долларов.

Сто тысяч долларов! Шелби рассчитывала самое большее на пятьдесят тысяч за землю, на которой стоит дом. Что скрывалось под этим допотопным мавзолеем? Нефть? Радостное изумление, видимо, отразилось на лице Шелби.

— Надеюсь, условия тебя устроят, — тембр голоса Клея вызывал в памяти вкус хорошего коньяка, о котором она только что читала. — Думаю, после того, как вы поговорите с Брайаном, я присоединюсь к вам, и мы обсудим все втроем.

Клей улыбнулся, но Шелби показалось, что он вздохнул с облегчением при мысли, что ему так легко удалось договориться об этой сделке. Опытным глазом репортера Шелби отметила про себя, как расслабились мускулы Клея.

Действительно ли они встретились случайно? Что за счастливая случайность! И весьма подозрительная.

Клей Траск всегда был человеком сдержанным. Не так легко было разобраться в его истинных чувствах. Но Шелби казалось, что во всем этом деле что-то не так. Сто тысяч долларов за кусок земли, который находится даже не в черте города? Почему? Вопрос этот все время крутился у нее в голове, но Шелби одернула себя. Какая ей разница? Плохо ли получить деньги и вернуться в Нью-Йорк? В конце концов, сейчас, когда бабушка умерла, у нее нет больше причин для визитов в Луисвилл. Так что выгодное предложение Клея будет прекрасным поводом покончить с последним напоминанием о ее не слишком счастливом прошлом.

А если так, почему она вдруг почувствовала внутри какую-то пустоту? Может быть потому, что все развивается так стремительно! Шелби посмотрела на Клея и снова подумала о том, что этот мужчина, кажется, умеет читать мысли. Глаза его, которые были сейчас нежно-зеленого цвета, утратили свое равнодушное выражение и, казалось, смотрели прямо в сердце Шелби, прогоняя тревогу, успокаивая, подобно целительному бальзаму.

— Насколько я понял, тебе нужно поскорее вернуться в Нью-Йорк, — сказал он. — Хотя человек всегда испытывает сентиментальные чувства, оказавшись в городе, где прошло его детство.

Как странно, что Клей так хорошо ее понимает. Она вот не смогла бы догадаться, о чем он сейчас думает. Но ведь ей всегда нравился Клей. Возможно, именно потому, что его олимпийское спокойствие и сдержанность были полной противоположностью ее натуры.

Шелби провела рукой по кудрявым рыжим волосам.

— И да, и нет, — сказала она. — Моя работа требует постоянных поездок по стране — все время приходится мчаться туда, где произошло что-нибудь интересное. Кто знает, может быть, одно из местных семейств с голубой кровью как раз просится на мое перо.