Нет грешным покоя (СИ) - Айсквин Мэй

Так почему Волдеморт именовал себя Лордом? Стоило уточнить этот момент у Малфоя.

— К-кстати, — Квиррелл будто резко о чем-то вспомнил, — кольцо, что ты мне дал на изучение… Я никогда не встречал такой мощной магии. Оно будто… будто…

— Манит? Так и просит надеть на палец?

— Д-да, — Квиррелл резко закивал, — только непонятно, это из-за природы проклятия или того, что скрыто под ним.

— Что ты имеешь в виду?

Тот перевел беспомощный взгляд на Одли. Та в ответ лишь вздохнула.

— Кольцо, подобно диадеме, хранит фрагмент души.

Северусу стало любопытно, могут ли этот фрагмент и тот, что они нашли в диадеме, быть осколками единого целого. Пандора пожала плечами: из-за проклятия она не могла безопасно извлечь осколок.

Снейп задумался: для избавления от проклятия ему мог понадобиться камень очищения либо редкое жертвенное кольцо. Достать и то, и другое было непросто, и в любом случае, нужно было разрядить проклятие на себе. Или же… разрушить носитель проклятия?

— Разрушить? — Квиррелл задумался. — Это неплохой вариант.

— Вам не жалко подобной реликвии? — удивился Блэк.

— Вообще-то кольцо, на котором закреплено проклятие, не очень-то и ценно. А вот камень…

Северус изогнул бровь. Какую ценность могла иметь простая галька, пусть и с самодельной печатью Певерелла на ней?

— Мой дорогой друг, — Квиринус коснулся переносицы, делая вид, что поправляет невидимые очки, — у Певереллов, что бы ни говорили маги, никогда не было своей печати. Этот символ имеет куда более глубокое значение, чем знак какого-то рода волшебников.

От такого заявления Блэк чуть не задохнулся, но Квиррелл не обратил на него никакого внимания. Северус крутанул пальцами, давая ему знак продолжать. Тот откашлялся и продолжил:

— Как я и сказал, это не знак Рода, но самой Смерти, а точнее, ее Даров.

Волшебники слушали, затаив дыхание, а Квиринус, польщенный подобным вниманием, весь воспрянул и поведал им легенду о трех братьях.

Мораль «Сказки о трех братьях» совершенно ясна, понятней некуда: любые попытки победить смерть обречены на провал. Один только младший брат, «самый скромный и самый мудрый из троих», понимает, что, ускользнув один раз от Смерти, он может надеяться в лучшем случае отсрочить следующую встречу с ней. Он знает, что дразнить Смерть — полагаясь на силу, как старший брат, или с помощью сомнительного искусства некромантии, как средний, — значит, сражаться с коварным противником, одолеть которого невозможно.

— Значит, Дар Смерти, интересно, — Северус задумался.

Стоило показать этот камень Аннализе, королеву-некроманта заинтересовала бы такая диковинка. Его товарищи не возражали.

Уничтожить кольцо оказалось не так просто. И дело было не только в сопротивляемости артефакта к разного рода повреждениям, но и в его ментальном воздействии. Друзья Снейпа так и тянулись к кольцу, за что приходилось в буквальном смысле давать по рукам. Парни приходили в себя, извинялись, но через десять минут все повторялось. Поэтому уничтожение кольца Северус доверил Одли, что осталась совершенно индифферентна к влиянию проклятой вещицы.

А у него самого осталось еще одно неоконченное дело.

Глава 29

Иногда казалось, что прогресс человечества достиг всех уголков планеты, но глядя на эти места, Снейп понимал, что это лишь иллюзия.

Деревни, брошенные, не нашедшие пока или уже места в современной действительности. Чернеющие дома с заколоченными окнами, развалины заводов и ферм нагнетали магглам невероятную тоску по уходящей эпохе. Люди покидали маленькие поселения ради успеха в больших городах.

Поэтому уединенная лощина, в которой раскинулся Литтл-Хенглтон, оставалась нетронутой. Но пройдет сто лет, и цивилизация вернется сюда в лице тракторов, асфальтоукладчиков и другой техники. Не станет этих мшистых склонов, этих сучковатых, диковинно искривленных дубов, где танцевали самозабвенно лесные нимфы при слабых проблесках ущербного месяца. Не станет реки, где в тихой заводи гриндилоу поджидали карася или уклейку. Не станет и одинокого склепа, таившегося в сумраке леса.

А может, и не доберется до него человек. Не найдут магглы склепа семейства Гонт, старинного и благородного рода, последний прямой потомок которого сегодня найдет здесь покой.

Фамильный склеп, который нашел Рейвен, был выстроен из гранита, с течением лет от частых дождей и туманов поменявшего своей цвет. Увидеть склеп, глубоко вросший в склон холма, можно было только оказавшись у самого входа.

Он ни за что бы не нашел это место, если бы не зов. Песнь из лесной чащи. Шепот костей и эхо крови.

Когда он увидел дверь, представляющая собой тяжелую, увитую змеями гранитную плиту, что скрывалась за густыми зарослями вереска, то замер, пораженный. Но не успел Рейвен взмахнуть палочкой, как каменные створки медленно распахнулись. Его ждали.

Он спустился по осклизлым ступенькам при свете Люмоса. Ступени вели неглубоко, но давление было настолько колоссальным, будто он находился на дне озера. Осмотревшись, он увидел множество мраморных плит, на которых стояли гробы. На табличках с именами дата рождения отмечалась «руной жизни», альгиз, а дата смерти «руной смерти», ею же в перевернутом состоянии. В глаза Найттанда бросилась ниша, где разместился отлично сохранившийся гроб со сверкающей табличкой, на которой было выгравировано одно лишь имя, заставившее его улыбнуться и вздрогнуть одновременно. Морфин М. Гонт.

Отлевитировав крышку в сторону, Рейвен достал из подсумка каменного идола и положил его на дно гроба, после чего отменил трансфигурацию. Поправил руки и голову покойника, одернул рукава погребальной мантии. Вернув крышку на место, Рейвен запечатал гроб ритуальными знаками и, встав на колени, начал беззвучно молиться. Когда он поднялся, то почувствовал облегчение. Уже хотел идти к выходу, но остановился. Зов, что он слышал, и не думал ослабевать. Ведомый им, Рейвен направился в глубины склепа.

В конце усыпальницы стоял алтарь, уставленный свечами. При его приближении они затрещали, словно гремучие змеи, разнося удушающие миазмы, но это не остановило Рейвена. Когда после полумрака склепа глаза его привыкли к сиянию, он увидел в середине треснутый череп. Едва ли он мог принадлежать человеку. Крупнее в два раза, со скошенной макушкой, редкими, но мелкими зубами, среди которых выделялись два верхних клыка, тонких и загнутых назад.

В разломе таилось сияние. Не имея возможности для сопротивления, Рейвен протянул руку вперед. Его разум поглотили чужие воспоминания.

* * *

Никто не объявил о начале войны. О войне громко заявляют, когда враг приходит извне. Но когда враг притаился в собственном доме, газеты молчат, боясь признаться, что вместо объединения народ ждет лишь разделение.

О событиях тех лет лучше расскажут историки, которые, уже глядя со стороны, могли делать те или иные выводы. Точной даты установить так и не удалось. Просто в один момент преступления Пожирателей Смерти перестали быть только преступлениями. Эта террористическая группировка безжалостно убивала магглов и магглорождённых, вовсю использовала Непростительные заклятия. Министерство пыталось держать простых людей в неведении, но скрывать такие случаи становилось всё трудней и трудней. Тем более, что Пожиратели не ограничивались только нападениями на магглов. Их жертвами становились и многие волшебники, так или иначе не угодившие Тёмному Лорду. Затем директор Хогвартса Альбус Дамблдор создал организацию Орден Феникса, которая боролась с Пожирателями Смерти. Это были страшные времена.

В гражданской войне не бывает победителей. Это только кажется, что одна сторона доказала своё превосходство. В той войне проиграли все, потому что страна оказалась затоплена кровью. Та война стала предвестником исчезновения магов как вида.

* * *

То, что представителей их факультета презирают и боятся, не было новостью для Снейпа. Его больше напрягала несдержанность его сокурсников в этом плане. Будто всем им поочередно срывало резьбу. Северус догадывался, что могло послужить источником проблемы: активная вербовка со стороны Пожирателей Смерти.