Лети, мой Свет! - Янина Василик

Окружающий лес никакой угрозы не таил, хотя заблокированная магия и не давала полного спектра ощущений. Кристарн цепко скользил взглядом по густому подлеску и удобным овражкам, и гадал, что могло понадобиться от него Эшэри. Ведь если уж тот соизволил разделиться с неразлучным Тебаром, значит, что-то его не на шутку встревожило.

Эшэри был весьма способным магом, но в воинском умении похвастать выдающимися успехами не мог. С натяжкой освоил первую из семи возможных ступеней, да на том и остановился. Но вместе с Тебаром, понимающим его с полувзгляда, они составляли один из сильнейших боевых тандемов Тёмной Долины.

Тебар - воин высшей, седьмой ступени - под магическим прикрытием Эшэри был практически непобедим. Кристарн, не таясь, завидовал и частенько жалел про отсутствие у него такой надежной "спины". Потому что один на один победить телохранителей сестры ещё удавалось, а против тандема он мог держаться только вничью (а "ничья" по меркам дроу - это нечто типа "они сражались долго, мужественно и умерли одновременно от истощения"). Кроме того, Эшэри был другом его отца, именно его Повелитель назначил хранителем своих малолетних детей, уходя за Сумеречную Грань. Поэтому, несложно догадаться, что напросился он в сопровождение, чтобы мягко повоспитывать Криса наедине, тактично щадя его самолюбие.

Только вот разговор никак не начинался, а выбранная дорожка всё петляла и петляла, заводя их в лесную глубь. Заблудиться дроу не боялись. Хоть и прожили они не одну сотню лет под землёй, но инстинкты предков - штука живучая. Где это видано, чтобы эльф, будь он хоть трижды тёмным, не нашёл дорогу в лесу? Тень насмешливо фыркнула, подтверждая, что такого глупого хозяина, она бы не признала.

Кристарн машинально погладил лошадь, мельком подумав о реакции Аталь на их самостоятельность. Впрочем, за городскими стенами она в относительной безопасности, и вряд ли начнёт обшаривать в лес, разыскивая пропавших эльфов. Хотя... тёмный невольно улыбнулся, воскресив воспоминание о вываливающейся из кустов спасительнице, бросившейся ночью на его поиски.

- Надо поговорить, - неожиданно перебил приятные мысли его спутник.

- Я так и понял. Что случилось?

- Взаимный вопрос. Ты на себя не похож.

- Эшэри, давай ближе к делу. Что конкретно тебя не устраивает в моём поведении? И чем это я вдруг стал так нехорош и непригож, что прям сам на себя не похож? - недовольно поморщился дроу.

- Свадьба. Твоё отношение к человечке. Её просьбы, которые становятся важнее приказа Повелительницы. Почему?

- С чего ты решил, что я выдам тебе подробный отчёт о своих действиях? - насмешливо изогнул бровь Кристарн.

- Ты мой друг. Хочу помочь, - спокойно улыбнулся Эшэри, лукаво прищурился, и вдруг заговорил нормальным языком, перестав выдавливать из себя каждое слово. - А заявишь, что в помощи не нуждаешься - настучу Лаэлии. Да так, чтобы она лично захотела провести подробнейший анализ твоего душевного равновесия.

Крис рассмеялся и вкратце пояснил, что человекоспасительное настроение у него временное, не заразное и проходящее явление, напрямую связанное с присутствием эльфийской магии во всей этой истории. Ему просто необходимо удостовериться, что эльфы здесь не при чём. Ведь люди ассоциируют тёмную магию исключительно с кровожадными дроу, напрочь забывая о собственных некромантах. А мне хотелось бы посмотреть на столь изобретательного человека, умудрившегося взывать к Тьме прямо под носом у человеческого короля.

Эшэри внимательно выслушал и покачал головой.

- Не уводи в сторону от следа. Пол-луны назад ты покидал Долину, презрительно вздыхая о несовершенстве всего человечества, даже не разрешал нам заезжать в города. Воняло тебе там, видите ли. А сейчас что? Один взгляд человечки - и запахло розами?

Кристарн равнодушно выслушал отповедь, не забывая поглядывать по сторонам, и спокойно предположил:

- Она мне нравится. Может я влюбился?

Эшэри даже остановил лошадь, изумленно глядя на спутника. Тень подозрительно оглядела хозяина, скептически фыркнула, но не стала высказывать своё авторитетное мнение по поводу ошеломляющего заявления. Предупредительно сообщила, что двоих всадников таскать она не намерена, хоть вы тут лопните со своей любовью, и отвернулась.

- Но это же невозможно? - то ли вопрос, то ли утверждение. - Ты ведь уже...

- Да помню, что я уже! И что Клятву произносил - тоже помню. Но, как видишь, до сих пор жив и местами даже здоров. Хотя на счёт душевного здравия - ручаться не стану, - передернул плечами Кристарн и, помедлив, серьёзно продолжил:

- Правда, тут ещё одна штука произошла. На девчонку кто-то порчу навёл. И хороший такой отворот, душевный. А первым, кого она встретила после начала действия чар, был я. Веришь, увидел её - словно солнце в душу заглянуло...

Артисерэль заклятие снял. А я решил - даже если это последствие отворота - Тьма с ним, пусть так и будет...

Эшэри требовательно протянул руку.

- Мы же магию заблокировали, потом посмотришь, - отмахнулся Кристарн.

- Да плевать на всех здешних вампиров, пусть хоть весь город сожрут, - разозлился тёмный, одним движением снимая заклинание, блокирующее магию. - Сумасшедший Повелитель кажется мне гораздо большей угрозой. Покажи мне вашу встречу. Быстро и без возражений, а то свяжу и сам посмотрю.

- Хотелось бы поучаствовать в столь интригующем действе, да времени жаль, - недовольно проворчал Кристарн, но просьбу выполнил.

Эшэри просмотрел воспоминание, тщательно оглядел нетерпеливо покусывающего губы друга. И основательно задумался. Он не обнаружил ровным счётом ничего.

Как более умелый, чем Крис, целитель, он точно знал, что на эльфов человеческая любовная магия не действует. Дроу сами неплохо владели внушением и обольщением, правда, истинную любовь, как и любое другое искреннее чувство, навеять было невозможно. Зато очаровать, зажечь желание, соблазнить, подчинить своей воле - очень даже запросто.

Только тёмные редко пользовались древним даром Тьмы. Зачем? На сородичах применять - глупо. Разберутся, что к чему, да живо вколотят навеянные чувства по самые уши. А остальным хватало и безупречно-красивой внешности, чтобы безо всяких чар быть ослепленными одним присутствием эльфов, что тёмных, что светлых.

Поэтому непреложная истина для закрепления отворотов, гласящая, что объект заклятия влюбляется в первого увиденного, а тот, соответственно, в него, никак не могла подействовать. Но почему тогда Кристарн сам признаёт, что человечка ему нравится? С одной стороны - абсолютно невозможное явление, потому что эльфы попросту не умели, не могли любить дважды. А с другой, - если он сам, да ещё и настолько успешно, уверил себя в обратном, стоит ли переубеждать?