Ливень в графстве Регенплатц - Вера Анмут

в поместье Хафф. По разрешению барона, моего господина, мне позволено вскрывать письма, приходящие на имя Гретты. И сейчас объясню почему.

После смерти баронессы, супруги моего хозяина, Гретта была отправлена в женский монастырь, дабы получить там надлежащее образование и воспитание, подобающее скромной юной фройлен. Монастырь этот закрыт от мира. Воспитанницам его запрещено принимать гостей, кроме родителей, и получать какие-либо письма. Поэтому Ваше послание Гретта не получит, а ответ на него даю Вам я.

Кроме того, вот уже полгода, как Гретта обручена с английским лордом, с которым обвенчается в день своего шестнадцатилетия. Она уедет в Британию, будет представлена ко двору, станет знатной и богатой леди. Вы уже вряд ли когда-нибудь встретитесь с ней, господин Берхард.

Мне жаль, но Ваше желание установить дружескую переписку с Греттой не осуществимо. Да и смысла в ней нет. В жизни Гретты встретился достойный мужчина, который сможет сделать её счастливой. И по сему, господин Берхард, я прошу Вас не стараться спорить с судьбой и изменить положение дел, не вносить смятение в девичью душу, да и в сердце Вашем не раздувать огонь каких-либо чувств, даже дружеских. Пусть образ Гретты продолжает жить только в Вашей памяти, как и ранее.

Мне действительно очень жаль. Вы достойный кавалер, но Вы всё-таки опоздали.

С уважением и низким поклоном, фрау Урика Барх».

Берхард почти не знал Гретту, всего один вечер он провёл с ней, но после прочтения письма в его сердце осело тяжёлое чувство потери. Да, всего один вечер он видел Гретту, всего один вечер говорил с ней, слышал её голос, смотрел в её светло-карие глаза… И всё же тот вечер подарил его душе такое тепло, такое ощущение лёгкости, какое потемневшая замкнутая душа не испытывала ещё никогда. И это ощущение ей понравилось. Возникла надежда его повторить, но, увы, надежда оказалась тщетной. Он опоздал.

Берхард и Густав Регентропфы и Кларк Кроненберг жили при дворе короля Фридриха II Гогенштауфена привольно и весело. Король весьма уважал ландграфа фон Регентропфа, высоко ценил его заслуги, а потому создал его сыновьям и крестнику наилучшие условия пребывания в своём замке, наделил их многими привилегиями. У юношей имелась лишь одна забота – учёба. Впрочем, к концу четвёртого года пребывания и этот труд был окончен. Мастер Вольфгарт всё ещё оставался наставником юношей, но теперь он больше учил воспитанников жизни, нежели наукам разным.

Парни выросли, окрепли, возмужали. Кларк принял от короля звание рыцаря, и вот уже весной ему предстояло участие в настоящем королевском турнире. Он ждал это событие и готовился к нему. Густав с нескрываемой завистью наблюдал за его приготовлениями. На каждых тренировках, на каждой охоте, Густав старался показать, что он не менее силён и ловок, а в чём-то даже и превосходит Кларка. Особенно в стрельбе из лука, в которой среди сверстников ему равных не было. Это, безусловно, ставилось ему в почёт и уважение, однако для звания рыцаря не хватало ещё и возраста.

Даже Берхард не добился таких успехов в боевом мастерстве, как его брат. Впрочем, Берхарда это обстоятельство мало беспокоило. Он по-прежнему с бóльшим удовольствием держал в руках кисти и палитру, нежели меч и копьё.

Как Кларк ни старался, ему не удалось сдружить Берхарда и Густава. Между братьями так и не рухнула стена непонимания, и лёд в их отношениях не растаял. Хотя ссориться они стали значительно реже. А ещё Густав нашёл себе здесь иного друга. Его звали Аксел Тарф, он был пятым сыном в многодетной семье придворного латника. К профессии отца душа его не лежала, а вот красивая и привольная жизнь прельщала. Несмотря на пятилетнюю разницу в возрасте, Аксел быстро нашёл общий язык и схожие интересы с Густавом Регентропфом. Их обоих увлекали битвы, оружие, турниры, они могли часами обсуждать ведение боёв, подвиги героев, рыцарские поединки, спорить о видах клинков, породах лошадей. Густава совсем не смущало, что столь интересный ему человек и увлекательный собеседник имел низкое происхождение; Акселу же весьма льстило большое внимание со стороны богатого и знатного юноши, пусть даже и значительно младше возрастом. Сын латника понимал свою выгоду от такого внимания и старался его не терять.

С каждым годом дружба Густава и Аксела крепла, общие взгляды на жизнь, на людей, схожее мнение о происходящем вокруг сближали юношей всё больше. У Густава ещё никогда в жизни не было такого верного и буквально по-братски любимого друга, а потому он решил забрать Аксела с собой в Регенплатц, дабы впредь никогда с ним не расставаться. Аксел был в восторге от такого решения. Ещё бы, из бедного сына латника сразу превратиться в правую руку сына самого богатого в королевстве ландграфа. Пусть даже и младшего сына – это неважно. Аксела ожидала шикарная жизнь, личные апартаменты в графском замке, личные слуги, дорогие наряды, изысканные кушанья, набитые серебром и золотом кошели. А делать-то всего и надо, что быть рядом с «золотым» мальчиком, поддакивать ему во всём да стараться предупреждать его желания. Это легко.

На королевский турнир должны приехать ландграф фон Регентропф и граф Кроненберг, и юноши с нетерпением ожидали прибытия своих отцов. Было решено, что после празднеств Берхард, Густав и Кларк покинут Регенсбург и вернутся домой. Кларка это решение обрадовало, он скучал по дому, чужая сторона ему надоела. Но Берхард грустил. Ему не хотелось возвращаться в мир, где царила атмосфера неприязни, пропитанная ненавидящими взглядами мачехи, презрением бабушки, шушуканьем челяди. Хорошо хоть Маргарет вышла замуж и уехала из Регенплатца, более она не будет мучить его и Густава своей надменностью, глупыми насмешками и ябедами. За эти годы Берхард привык к свободе, привык к уважению и почтению. Привык к общению со своей настоящей мамой. Оставаясь один, он часто доставал портрет матушки и разговаривал с ней, рассказывал о своей жизни, раскрывал чувства, просил совета. Естественно, в холодном родовом замке, это общение не прервётся, но на радость от него уже наляжет хмурая тень мачехи.

Запыхавшийся Густав наконец отыскал брата и его друга. Они находились в соколятне, наблюдая за дрессировкой охотничьих соколов. Густав и сам любил бывать здесь, однако сейчас у него имелось более важное дело.

– Вот вы где! – воскликнул он, тяжело дыша, после долгого бега. – Пойдёмте скорее, там приехал гонец из Регенплатца!

– Откуда ты знаешь? – спросил Берхард, ошеломлённый внезапным появлением брата.

– Я слышал, как приезжий всадник назвал себя и попросил проводить его к королю. Он сказал, что дело очень срочное.

Не мешкая,