Стихия огня (Иль-Рьен - 1) - Марта Уэллс

— Экий подвиг — добиться симпатии мальчишки, которого отец приучил только к обидам и оскорблениям. Вне сомнения, он полагает, что не заслуживает ничего лучшего, чем вы.

— Быть может, и так. У слабости есть свои собственные достоинства.

Дензиль тоже был изуродован подобно Роланду, однако на свой собственный лад; ненависть его вылилась наружу, а не горела внутри. Но Дензиль достаточно умен, чтобы видеть это. И возможно, видит. И потешается.

— Вы — настоящий шедевр, — презрительно улыбнулся Томас.

— Да, но собственной работы. — В голосе Дензиля слышалось удовлетворение. — И уже получил почти все, чего добивался.

«А теперь ты хочешь еще увидеть мою реакцию, чего ты тоже всегда добивался. Пожалуйста». Томас скучливо ответил:

— Неужели?

— Почти все. Некогда я хотел заполучить вас, но потом понял, что это повредит нашим взаимоотношениям с Роландом.

Не отводя взгляда от фургонов, Томас внутренне усмехнулся и сухо вымолвил:

— Вы льстите мне.

— Этого требовала моя гордость, ведь, я видел, как вы ненавидите меня.

По двору пробежала поземка, засыпая снегом сапоги. Томас поискал слова, способные нанести самую глубокую рану, и, чуточку помедлив, сказал:

— Я знаю об этом, поскольку всегда находил ваши мотивы прозрачными. Он поглядел на Дензиля и был вознагражден вырвавшимся из глубины голубых глаз гневом.

— Слова, — негромко ответил герцог. — Равенна стареет, Томас. Подумайте о том, как бы не пасть вместе с нею.

— Думать нужно вам. Если мне суждено пасть, я заберу вас с собою, зло отрезал Томас, повернулся и ушел прочь.

Двор возле Принцевых врат, разделявший невысокие внутренние ворота и могучую наружную башню, замыкала южная сторона бастиона. Стены занимали гвардейцы королевы и альбонские рыцари, утренние страхи заставляли забыть о ночной напряженности во взаимоотношениях.

Радуясь свободе, кобыла Томаса, выплясывая, пошла боком по раскисшей под снегом земле, и ему пришлось взяться за поводья. Возле него на конях сидели полсотни гвардейцев. Вивэн и почти все уцелевшие цистериане ожидали сигнала от дозорных, оставшихся на стене.

Снежинки хрусталиками поблескивали на полях шляп, в волосах и мехе плащей. Ренье взмахнул сверху стены, большие ворота отворились, и они выехали.

Многие из богатых домов у дороги явно были застигнуты врасплох. Разбитые окна и двери зияли черными дырами, беспрепятственно пропуская снег. Нельзя было придумать лучшего дневного убежища для затаившихся фейри. Несколько домов напротив оставались тщательно запертыми, и никаких внешних знаков вторжения на них не было видно, да и когда гвардейцы выехали на улицу, никто там не шевельнулся.

В снегу застыло несколько тел. Боевые кони, приученные не бояться убитых, могли потоптать трупы, если бы Томас не свернул в сторону. Двор Неблагий не мог явиться, пока светило солнце — пусть даже за серыми низкими облаками. Если только тучи еще более не сгустятся, перекрывая свет, люди не встретятся сегодня с той силой, которая изгнала их из Старого Дворца. Но черные эльфы, следующие за Волшебством, не боялись дня. Скоро появятся летучие твари, ползучие — под снежным покрывалом — и прыгучие — с крыш и из разбитых окон выстроившихся вдоль домов. Так сказала им Гадена Каде. Томас не знал, где сейчас Каде: следит ли за ними или вернулась в Фейр? После бегства Грандье они направились в расположенные возле дворца кухни, чтобы переговорить. Слуги разожгли печи, и там было тепло. Люди еще не оставили помещение; мужчины и женщины паковали припасы в дорогу. Они остановились возле кладовых, у бочек с яблоками, мукой и ячменем, рядом с полками с кругами обмазанных воском желтых и белых сыров. И вдруг на одном из бочонков с яблоками Томас увидел Каде. Он подъехал к ней, и она, разглядывая рубины в застежке его плаща, спросила:

— А откуда ты знаешь, что он мертв?

Томас, взяв с собой копию исповеди Грандье, подал ей.

Она прочла бумагу два раза, глаза ее померкли. Томас негромко сказал:

— Он хотел, чтобы мы полностью положились на одного чародея, и выбрал для этого Галена Дубелла. Доктора Сюрьете и Милама он убил после того, как дворцовый чародей убедил Равенну возвратить Дубелла. Он говорил, что было проще простого вручить доктору и его помощнику заговоренный объект; ведь они думали, что имеют дело с другом. Поэтому они погибли — подобно самому Дубеллу, его слугам в Лодуне, шуту из твоей труппы и шпиону по имени Гамбин, подобно лорду Лестраку, знавшему опасно много об их плане и наделавшему ошибок. Наверное, это не все, но мы никогда не сумеем даже сосчитать их. Я думал, что агентом Грандье во дворце является Дензиль, что он-то и унес ключ-камень. Но Дензиль не знал, где его искать, однако об этом было известно доктору Брауну и Дубеллу. В ту ночь Брауна убили потому, что он что-то сообразил или нашел нечто важное, по его мнению. Он возвращался в Королевский бастион. Дубелл направился тем же путем к галерее. Они встретились, и Браун решил сказать мнимому Дубеллу то, что намеревался открыть мне. Они вошли в этот салон и… Браун обожествлял этого человека и не имел оснований для подозрений. Иначе он дважды подумал бы, прежде чем повернуться к нему спиной. Кстати, и я доверял ему, но я не позволяю себе легкомыслия в подобных вещах. Грандье сыграл свою роль самым наилучшим образом.

Каде перевернула бумагу и принялась разглядывать ее с тыльной стороны.

— Ты сообщила ему, что намереваешься проникнуть во дворец с труппой актеров, так? — спросил Томас.

Она кивнула:

— Он говорил, что так и не получил этого письма.

— Это неправда. Ты была тогда права: голем действительно разыскивал тебя. Грандье нужно было только узнать, какая труппа скорее всего получит приглашение во дворец, и устроить в ней голема. Ты лучше всех знала Галена Дубелла и в первую очередь могла разоблачить обман. Я думаю, что сюда его ввел Дензиль. Контакты поддерживались через Лестрака и Донтана, так что Дензиль мог не знать, что Грандье занял тело Дубелла. Так Грандье мог отговорить Роланда, когда речь зашла о стенах Бель-Гарда, и мы видели в нем лишь самостоятельного человека, не испытывающего симпатии к Дензилю. Сопротивление графа было неподдельным, и никто не мог заподозрить существующей между ними связи. Иного пути для него не оставалось. Грандье был изувечен пытками, и он не смог бы пробраться сюда незамеченным в своем истинном виде. Он воспользовался этим способом, чтобы спокойно передвигаться по Бишре и отомстить следователям инквизиции, вызвать мор и неурожай.

Каде впервые встретилась с Томасом взглядом.

— Тогда почему он позволил ограждениям снова сомкнуться? Он мог бы раздвинуть их пошире и напустить на нас воинство. Он мог это сделать в любое мгновение.