Весь мир: Записки велосипедиста - Дэвид Бирн

Национальные стереотипы-3: Джентльмены и шпана

Мы отправляемся выпить в отличное местечко в Сохо, с белыми скатертями на столах, но без особого шика. Впрочем, через несколько минут, когда мы уже подносим к губам напитки, в зал влетает пара футбольных хулиганов: плечи назад, кулаки наготове, повсюду татуировки, а головы, вероятно, чем-то задурманены. Они быстро оглядывают помещение и начинают выкрикивать что-то типа: «Вот грянет революция, у вас кусок в горле застрянет». Следует короткое выступление метрдотеля, бедного гея, который отступает в уверенности, что сейчас его стукнут… Остальные работники тянутся за мобильниками.

Молодчики заходят глубже, разбрасывая оскорбления встревоженным посетителям. Ресторанчик расположен по соседству с заведением «Айви», где обычно собирается подобная публика. Может, уроды-анархисты просто ошиблись адресом?

Ничего не происходит, и эти двое бредут к выходу. Я улыбаюсь одному из них, но тот бормочет что-то вроде «все вы получите свое», так что манеры у этого типа, скажем так, оставляют желать лучшего. Никаких «внутренних полицейских» в башке.

Они уходят, метрдотель извиняется перед клиентами и исчезает с глаз, чтобы уже не вернуться.

Классовое противостояние в Британии никуда не делось. Оно сплачивает «низы» и заставляет «верхи» нервничать. Еще бы им не любить частные клубы!

Вечером я разбираю велосипед. Сиденье, руль и колеса отщелкиваются от рамы, а затем все вместе укладываются в большой чемодан. Пора возвращаться в Нью-Йорк. Порой служащим гостиниц не нравится, когда я завожу велосипед в номер, но он частенько прибывает в закрытом чемодане, так что они не имеют ни малейшего представления, что я сижу в резиновых перчатках и орудую гаечным ключом, собирая (или, в данном случае, разбирая) свое средство передвижения.

Бизнесмен, сидящий напротив меня в зале ожидания Хитроу, воркует с ребенком по мобильному телефону.

В самолете я беру номер «Ньюсуик» и немедленно замечаю, насколько претенциозны, предвзяты, пристрастны все материалы американского журнала. Не то чтобы европейские и британские издания не были по-своему тенденциозны — да еще как! — но, живя в Соединенных Штатах, мы начинаем верить (нам постоянно об этом напоминают), что наша пресса честна и непредвзята. Проведя за границей совсем немного времени, я поражаюсь тому, насколько очевидна и ничем не прикрыта эта ложь: «репортажи», которые слово в слово вторят заявлениям пресс-секретаря Белого Дома, вкрапленные между строчек текста намеки, которые становятся очевидными для всякого, кто хоть немного пробыл вдали от Америки. Миф о нейтральности, неокрашенности новостей отлично прикрывает целый сонм свойственных нашей прессе изъянов.

Прибыв в Нью-Йорк, сразу замечаешь, что практически всю тяжелую, плохо оплачиваемую работу выполняют афроамериканцы или недавние иммигранты. В коридорах аэропорта первым делом сталкиваешься с рекламой и стройными рядами телевизоров, постоянно транслирующих эфир Си-эн-эн или Фокс-ньюс. Машина пропаганды принимается за прибывшего сразу, едва тот успевает сделать шаг с трапа, — и ему не остается ничего иного, кроме как сдаться на милость победителя.

Но здесь присутствует и та, почти приятная, сторона Нью-Йорка, которая делает его похожим на город какой-то страны «третьего мира», сглаживая все усилия пропаганды. Скрипучие, перекошенные тележки для багажа, за которые надо заплатить, хотя у большинства прибывших пока нет долларов. Чрезмерно активные таксисты и по большей части агрессивный хаос сутолоки — крики, ругань и толкотня, — посреди которого вымотанный полетом путешественник замирает, гадая, как ему (или ей) попасть теперь домой. Иностранцу такой «эмоциональный» прием может показаться устрашающим, но лично мне он дает возможность вздохнуть с облегчением. Он вполне уместен: весь город — один грандиозный базар.

Сан-Франциско

Когда я прибыл сюда вчера вечером, накрапывал дождь, но сегодня погода прояснилась, и город засверкал в чистых лучах калифорнийского солнца, которые заставляют буквально все вокруг выглядеть четко и выпукло, выделяют из общего фона. У всех зданий, у всех людей — твердые, ясные контуры. Нереальное ощущение, словно попал в рисунок на цветной открытке. Привезенный складной велосипед очень даже пригодится.

Сан-Франциско — город дружелюбный в отношении велосипедистов, с точки зрения философии и политики. А вот география подкачала: знаменитые холмы любого заставят не раз подумать, стоит ли седлать «железного коня». И это при том, что город как таковой плотностью концентрации не уступит Манхэттену или какой-либо из европейских столиц. Местный союз велосипедистов выпустил замечательную карту города и окраин, на которой показана (при помощи меняющейся глубины красного оттенка) крутизна улиц. Линия, окрашенная в бледно-розовый цвет, изображает улицу с умеренным уклоном, а темно-красные линии говорят о подъеме на основные холмы, и этих дорог лучше избегать — я же не мазохист. К счастью, карта позволяет спланировать практически любой маршрут туда и обратно так, чтобы миновать худшие из подъемов… ну, почти.

Моя приятельница Мелани Си договорилась об экскурсии в штаб-квартиру «Эппл» в Купертино, как раз на юг отсюда, и о ланче с главой их дизайнерского отдела Джонатаном Айвом. Команда под предводительством Айва разрабатывала внешний облик первого компьютера «Ай-Мак» и всех его последующих моделей, всю линейку «Ай-Бук», «Пауэр-Мак», «Пауэр-Мак Джи-4 Кьюб», «Пауэр-Бук», семейство «Ай-Под» и еще много чего.

Айв проводит короткую лекцию о внутреннем устройстве «Пауэр-Бука», наглядно демонстрируя нам, что даже внутри этот аппарат блестяще продуман во всех деталях. Похоже, он гордится хитроумными укладками и защелками внутренностей аппарата не меньше, чем его элегантной внешностью. Суть его позиции в том, что дизайн не должен ограничиваться наклейкой на внешней панели, действительно классный аппарат хорошо устроен и внутри, и снаружи — даже те детали, которых большинство простых пользователей никогда не увидит. В кругах последователей школ «Баухаус» и «Венские мастерские» внешний декор был под запретом: его считали несущественным, излишним для цельности проектируемого объекта или здания. Адольф Лоос[30], как известно, ставил знак равенства между украшательством и дьяволом. Быть может, в том, как Айв гордится тщательным дизайном «Пауэр-Бука», заложено что-то от их наследия?

Мне кажется, презентация, которую устроил Джонатан, не просто тешит его дизайнерское эго. Айв хочет показать, что качественный дизайн внутренностей делает лучше сам аппарат: чем разумнее тот устроен, тем надежнее работает. И если до конца следовать верной дизайнерской установке, сам предмет не только начинает выглядеть классно, но и становится лучше — и снаружи, и внутри. Тем самым из него не только изгоняется дьявол ненужного украшательства, но подтверждается и моральная безупречность хорошего дизайна: ангелы берут его под свою защиту. Похоже, Айв уже проводил подобные демонстрации, но это не мешает оценить эту лекцию по достоинству. Впрочем, я подозреваю, что мы не услышим от него или кого бы то ни было в «Эппл» подробного рассказа о том, над чем эти люди работают сегодня, или хотя бы рассуждений вслух: «Вот если бы все это могло поместиться в мобильнике…» (надо сказать, мы встречались с Айвом до наступления эры «Ай-Фона»).