Белая линия ночи - Халид Аль Насрулла

уверенностью сказать, был ли тоннель заброшен или, наоборот, только готовился к сдаче в эксплуатацию. Он на мгновение задумался: а что, если тоннель на самом деле гораздо короче, чем кажется? Цензор решил проверить свою догадку: громко покашлял и прислушался, ожидая услышать звук эха. Однако его не последовало – чернота тоннеля поглотила все. Цензору вспомнился пароль для входа в подпольную библиотеку: «Знание – в недрах земли». Его вдруг осенило: этот тоннель, куда привел его сон, – и есть «недра земли»! Вот где должно быть сокрыто знание! Он быстро поднялся наружу, плотно закрыл люк, внимательно огляделся по сторонам, собрал инструменты и вернулся домой.

Не тратя времени зря, Цензор подошел к стеллажам и принялся упаковывать в полиэтиленовые мешки все книги, которые он еще не успел прочесть. Плотно завязав мешки, он перенес их в машину. В то утро ему пришлось изрядно попотеть.

Когда Цензор проснулся, на часах было уже около четырех часов вечера. Открыв глаза, он с удивлением обнаружил рядом с собой мать. Она сидела у кровати и нежно гладила его по волосам. Цензор уткнулся носом ей в колени. Он почувствовал спокойствие и безопасность, как в детстве, когда он прятался в шкафу у себя в комнате и читал журналы, которые тайно проносил домой. Вдыхая ее запах, он вспомнил, как мать брала его с собой на море и подолгу сидела рядом, чтобы он мог спокойно предаваться чтению. Он вдруг понял, что земные страхи, подстерегавшие его со всех сторон, на самом деле имеют одну-единственную, хорошо известную ему форму. И точно так же все спокойствие мира сосредоточено в одном месте – там, где он находится сейчас. Подняв голову, он дрожащим голосом произнес:

– Мама, за мной охотятся.

Мать молча кивнула. Цензор понял, что она имела в виду: что все будет в порядке.

Той ночью он приехал к колодцу на машине. Припарковавшись неподалеку, он выждал около получаса, прежде чем выйти из машины и открыть люк. Вглядевшись в темноту, опустил голову в колодец и прислушался. В ушах свистел ветер. На улице по-прежнему было очень холодно. Погода была совсем не подходящей для подобных вылазок. Цензор открыл багажник, достал мешки с книгами, осторожно сбросил один за другим все тридцать мешков в колодец, а затем и сам нырнул в темноту – на этот раз уже не чужую, а хорошо знакомую. Спустившись, он оттащил мешки к висевшему на стене металлическому коробу и сел напротив, прислонившись спиной к стене. Цензор ненадолго задумался: что, если в глубине тоннеля живет гуль, готовый вылезти из темноты и проглотить его одним махом? Немного отдохнув, Цензор выбрался на поверхность и сел в машину, продумывая следующий визит. В его голове вырисовывался четкий план. Он хорошо понимал, что ждет его впереди, и, несмотря на это, не терял надежды на лучшее.

Как только он добрался до дома, первый луч утреннего солнца расколол горизонт. Выйдя из машины, Цензор почувствовал, что земля у него под ногами дрожит, как в Судный день. Всё вокруг вдруг закружилось и поплыло. Цензор припал к корпусу своего автомобиля, наблюдая за тем, как улица то вздымается вверх, то обрушивается вниз. Мелкими шажками он добрался до порога своего дома. В глазах у него потемнело. Замерев, он согнул колени и опустил голову. Он чувствовал себя в центре огромного водоворота, от которого некуда скрыться. Его вдруг накрыла волна тошноты. Он машинально устремился к углу здания и опорожнил все содержимое желудка. Через пару минут Цензор почувствовал себя лучше. Подняв голову, он заметил в конце улицы дворника, который, опираясь на метлу, смотрел в его сторону. Желая скрыться от его взгляда, Цензор быстро зашел в дом. Отыскав в аптечке таблетку от головы, он спросил себя: когда я в последний раз принимал обезболивающие? Цензор поднялся к себе в комнату, лег на кровать и попытался успокоиться, но ничего не вышло. Взяв в руки телефон, он без малейших раздумий написал Зейне: «Позволь мне один звонок».

14.3

Цензор проснулся ближе к вечеру, но с постели встал лишь после того, как услышал стук в дверь. «Мама», – подумал Цензор. Открыв дверь, он с удивлением обнаружил сестру.

– Впустишь? – спросила она, прежде чем войти.

Цензор почувствовал резкую, точно приступ мигрени, боль над левым ухом. Сестра открыла рот, но тут же замялась и замолчала. Цензор понял: она собиралась сказать, что мать послала ее узнать, все ли в порядке.

– Я могу чем-то помочь? – робко спросила сестра. – Если ты захочешь поделиться со мной чем-нибудь, рассказать, что тебя тревожит, – знай, что я рядом. Мы с тобой не чужие люди. С кем тебе делиться, если не со мной.

Цензор подумал, что не стоит ничего объяснять ей. Как можно было в двух словах объяснить, что он решился на такой отчаянный шаг: отказаться от всего – от близких, от связанных с ними теплых воспоминаний и даже от самого себя?

– Зейна просила передать, что не хочет с тобой разговаривать.

Цензор уже забыл, что отправил ей сообщение перед сном, и потому очень удивился словам сестры. К тому же такой быстрый ответ был совсем не тем, чего можно было ожидать от Зейны.

Боль переместилась ближе к вискам. В голове у Цензора замелькали беспорядочные картинки из прошлого. Где-то внутри еще теплилась надежда, что разговор с сестрой – часть очередного кошмарного сна, который нужно просто перетерпеть.

– Прошу тебя, отпусти уже ее, – отчаянно взмолилась сестра.

Ее голос был пронизан болью и в то же время полон нежности.

– Не держись за нее. Переверни эту страницу.

Какое-то время они оба молчали. Наконец Цензор решился задать вопрос, который давно уже поселился у него в голове:

– Мальчик или девочка?

Сестра слегка опешила.

– У нее сын или дочка? – повторил свой вопрос Цензор.

– Дочка, – ответила сестра и, немного помедлив, зачем-то добавила: – Очень милая.

– Зейна мне снилась недавно, – признался Цензор. – Во сне у нее на лице живого места не было – все в какой-то гадкой сыпи. Видать, она и вправду довольна замужеством.

Сестра изменилась в лице, судорожно пытаясь сообразить, стоит ли говорить брату правду. После недолгих колебаний она выпалила:

– Нет. Все не так.

Цензор посмотрел на сестру непонимающим взглядом.

– Ее муж больной.

– В смысле?

– Он очень плохо с ней обращается.

Сестра покачала головой, давая понять, что больше ничего не скажет. В комнате повисла тишина.

– Я уверена, что когда-нибудь ты найдешь ту, которая полюбит тебя по-настоящему, – проговорила сестра.

– Вот бы встретиться с ее дочкой и