Ночные услады - Патриция Райс

Филипп хищно усмехнулся.

— Нет, я всего лишь заронил свое семя в плодородную почву и теперь хочу посмотреть, как оно будет расти. Я никогда не буду знать недостатка в бастардах, если стану заниматься тобой регулярно.

Эльвина вскрикнула от возмущения, когда он, одним махом подняв ее, понес на кровать. Швырнув ее на перину, Филипп лег рядом. Когда она попыталась откатиться, он привлек ее к себе, давая понять, что снова готов в бой.

— Внезапно я почувствовал вкус к беременным женщинам, хотя ты не выглядишь еще особенно внушительно, — усмехнулся Филипп, накрывая ладонью аккуратный круглый живот.

Эльвина не хотела спорить с ним. Ей нравилась его грубость, как и случайная и редкая нежность, как и его страсть и жар в постели. Эльвину не привлекала изысканная галантность сэра Джеффри, и грубоватая прямота Филиппа возбуждала ее куда сильнее, чем любая самая сладкая лесть. Она предпочитала гнев лицемерию. Эльвина стерпела бы его побои, но только не безразличие. Она любила его и принимала таким, каков он есть, и так, как он позволял ей.

На этот раз Филипп был нежен: он касался губами синяков, оставленных Раймондом, и поцелуи его уносили боль. Они словно открывали друг друга заново и слились воедино без боли и сожаления.

— Если это ненависть, то я боюсь того дня, когда ты полюбишь кого-то, — усмехнувшись, прошептал Филипп и был вознагражден тычком под ребра.

— Ты мерзкий и вредный, и от тебя я научилась не доверять никому из мужчин.

Он слишком глубоко проник в ее сердце, и Эльвина не смела дать ему это понять. Филипп женат, а она всего лишь его любовница, которой уже давно пора бы прискучить ему.

— Вот и славно, так тому и быть. Не доверяй никому. За тем, что тебе надо, приходи только ко мне!

Филипп любовался ее молодой грудью. Взгляд его упал на кольцо, лежавшее в ложбинке. Он приподнял тяжелую золотую цепь и поднес кольцо к глазам.

— Что это? Раньше ты его не носила.

— Это кольцо моего отца. Тильда хранила его у себя, пока ты не отправил меня сюда. Наверное, она надеялась защитить меня с помощью талисмана отца.

Филипп вертел кольцо между пальцами, любуясь игрой света в серебристо-голубых глазах.

— Если это кольцо — то самое, что я вернул ей, тогда оно сильно изменилось к лучшему. Может, все дело в том, кто его носит.

Филипп усмехнулся, переведя взгляд на ложбинку, в которой лежало кольцо, затем положил его на ладонь. Что-то в рисунке, выбитом на кольце, привлекло его внимание, и он поднес украшение к глазам.

— Говоришь, оно принадлежало твоему отцу? Тогда, должно быть, он был богатым человеком.

— Кольцо принадлежало еще отцу моего отца, и он так и не решился расстаться с ним, даже во времена самой сильной нужды. Гаремный костюм и это кольцо — все, что у меня есть, и все, что осталось мне от моей семьи.

Филипп нахмурился и озадаченно приподнял бровь. Эльвина провела ладонью по его груди, желая отвлечь от неприятных мыслей.

— Неужели ты ни разу не замечала этот рисунок на нем? — спросил он, глядя на нее со странным выражением. Таким она видела его впервые.

— Конечно, замечала. Такой же рисунок был на щите моего отца — семейный герб Ферфаксов.

Эльвина не придавала таким вещам, как наличие герба, никакого значения. И рисунок на гербе ничего не значил для нее, разве что был неотъемлемой частью памяти об отце.

— Ты не узнаешь его?

Филипп пытался проникнуть в ее мысли, но встретил лишь невинное удивление. Тогда он применил иную тактику.

— Сколько раз ты проходила через ворота Данстонского замка?

Вопрос был странным, но Эльвина охотно удовлетворила любопытство Филиппа.

— Мы прошли под ними, когда Тильда привела меня туда. Как я выходила из замка, не помню. Потом еще раз мы вошли на территорию Данстона с Мартой, когда я искала тебя. Вот и все. А почему ты спрашиваешь?

— И ты ни разу не обратила внимания на герб над воротами?

Эльвина пожала плечами, и Филипп вздохнул. Она и в самом деле пребывала в неведении. Если кто и знал кое-что и скрывал, то это была Тильда.

— Расскажи мне побольше об отце, — попросил Филипп, но внезапно остановил ее: — Нет, дай лучше я тебе кое-что расскажу. Возможно, ты сочтешь это сейчас не очень значительным, но на будущее все же запомни.

Эльвина была в недоумении.

— Милорд, вы намерены мне что-то рассказать?

Никогда Филипп не вел себя подобным образом. Он ничего не желал рассказывать сам, без ее просьб. Что это на него внезапно нашло?

— Разве барон должен что-то рассказывать своей шлюхе?

Зеленые глаза Филиппа, как всегда, вспыхнули от восхищения. Так бывало всякий раз, когда Эльвина вставала в позу. Но сейчас во взгляде его было нечто иное. И это чувство Эльвина боялась определить. Взгляд Филиппа был почти нежен. Он ласково провел ладонью по ее щеке.

— Возможно, придет время, когда я смогу рассказать тебе обо всем, но это время еще не наступило, колдунья моя. Радуйся, что я не взгрел тебя, как ты того заслуживаешь.

Взгляд его был нежен, и эти слова не стоило принимать всерьез.

— Когда сэр Джеффри отыскал меня и рассказал о том, что Раймонд в моем замке, добавив, что твой дюжий приятель каждую ночь проводит с тобой в спальне, я всерьез решил всех вас перерезать. Мне и Джеффри хотелось убить.

Встретив гневный взгляд Эльвины, Филипп прищелкнул языком и пощекотал ей нос серебристой прядью.

— Если мне доведется еще раз встретиться с Раймондом, я, не колеблясь, проткну его вонючее тело своим клин ком. Он у меня в долгу не только за сегодняшний день.

— Об этом ты и хотел рассказать мне, милорд? Опять глупая бравада?

Эльвина слишком много выстрадала и знала, что ей еще многое предстоит выстрадать ради Филиппа, чтобы воспринимать его слова легко, как шутку.

— Если бы ты не была такой несносно упрямой, то поняла бы, что я пытался сказать тебе. Я не сэр Джеффри. Я не умею обольщать красивыми фразами и раздавать обещания, которые не могу выполнить.

Эльвина действительно не понимала, что значили его слова.

— Я слушаю, милорд, — отозвалась она.

— Я был на пути в Лондон, когда Джеффри встретил меня.

— Так, значит, ты взял замок? А потом, наверное, отправился в Данстон? Ребенок здоров?

— Замок взят, барон в плену у людей короля. Я должен был отправиться в Лондон, не заезжая в Данстон. Тильда и Шовен остались с ребенком. С ними ему будет безопаснее, чем со мной в данный момент. Они прислали мне письмо, в котором сообщают, что мой наследник ползает весьма проворно. Может, тебе это приятно будет узнать.

Эльвина просияла. Она почувствовала, как напряглись руки Филиппа, когда чмокнула его в щеку. Он сохранит в памяти этот миг. Он будет вспоминать его, пока им придется жить в разлуке.