Ночные услады - Патриция Райс

К тому времени как она пришла в себя, ее столь тщательно скрываемая тайна стала бы явью для всех, даже если бы круглый животик не выпирал так гордо.

Герта начала причитать и охать, когда Эльвина, наконец избавившись от жара, спустилась вниз. Под одеждой живот почти не был заметен, но мудрая Герта поняла все. Она и так вот уже неделю, как грызла всех поедом за то, что никто не заметил признаков беременности Эльвины раньше.

— Сиди здесь и грейся у очага. Негоже тебе бегать по лестницам с ребенком сэра Филиппа в животе! Как же ты, противная девчонка, не сказала нам об этом! Еще бы чуть-чуть, и было бы поздно.

Все утро она бранила Эльвину, но та не обращала на Герту никакого внимания. Эльвина делала все то же, что и обычно, с каким-то отсутствующим видом, ни к кому не обращаясь и отвечая на все односложно.

Когда солнце как следует прогрело землю, она отправилась на огород. Несколько часов кряду Эльвина работала там, обращаясь по имени к каждому крохотному растеньицу, воспевая ту пользу, что оно приносит. Никто не посмел побеспокоить ее, все решили, что она слегка тронулась умом. Эльвина лишь усмехалась про себя, незаметно касаясь места, где только что начал шевелиться ребенок. Уж этого она от себя не отпустит.

Несмотря на всеобщие возражения, Эльвина продолжала прислуживать за столом, как и раньше. Раймонд и Вильям поглядывали на нее с опаской и отчасти с чувством неловкости: они вдруг заметили ее округлившийся живот.

Сэр Джеффри появился неожиданно поздним сентябрьским вечером. Сэр Алек велел открыть рыцарю в доспехах, нетерпеливо колотившему в ворота железной перчаткой.

Шел сильный дождь с градом, и, торопливо затворив дверь за гостем, сэра Джеффри провели в зал. В свете факелов его броня грозно блестела, пурпурный сагум добавлял ему таинственности и величия. Джеффри обвел взглядом собравшихся и задержал его на Эльвине в некотором удивлении.

— Добро пожаловать в Сент-Обен, сэр Джеффри. Еда скоро будет готова. Если вы путешествуете без оруженосца, Гандальф поможет вам.

— Надо полагать, сэр Филипп здесь? — спросил Джеффри, оглядевшись.

Сэр Алек нахмурился.

— Сейчас нет. Присоединяйтесь к нам. Выпьем, пока женщины принесут нам еду.

Мужчины уселись за стол, а женщины пошли за едой на кухню.

Эльвина заметила удивление в глазах сэра Джеффри, увидевшего ее здесь одну, без Филиппа, но не сделала никаких попыток развеять недоумение. Мужчины скоро все ему разъяснят, и он сочтет ее такой же, какой и другие — шлюхой и несостоявшейся убийцей. Чего Эльвина никак не ожидала, так это того, что сэр Джеффри выкажет растерянность, не увидев ее за столом.

— Вы не присоединитесь к нам, миледи? Джеффри галантно указал на место напротив, где должен был сидеть хозяин замка.

Эльвина покраснела и покачала головой:

— Нет, сэр.

Не сказав более ни слова, она удалилась на кухню, оставив Джеффри выяснять, в чем дело.

И все же Эльвина чувствовала на себе его любопытный взгляд, когда, повинуясь окрику Раймонда, вернулась и налила ему еще вина. Нервничая, она пролила немного на стол, за что Вильям довольно чувствительно шлепнул ее. Сэр Джеффри вскочил с места в гневе, но сэр Алек удержал его, дав Эльвине время улизнуть.

Далее все приступили к трапезе молча, и Эльвина вздохнула с облегчением, увидев, что придворный более не предпринимает никаких попыток положить конец грубости наемников, выражавшейся и в действиях, и в скабрезных замечаниях. Драка ничего не решит, и она, Эльвина, не стоит ничьей жизни.

Но сэра Джеффри оказалось не так-то легко заставить не замечать происходящего. Когда ужин подходил к концу, он встал из-за стола и последовал за Эльвиной в коридор, ведущий на кухню. Джеффри перехватил ее, когда она несла оттуда кубки с вином. В темном коридоре их никто не мог ни увидеть, ни услышать.

— Что означает это безобразие? — раздраженно прошептал он, нежно сжимая ее руку. — Почему вы позволяете им так с собой обращаться?

— А как еще они должны обращаться со мной, сэр? Со шлюхой ведут себя иначе, чем с леди.

— Не называйте себя так! Всякий, у кого есть глаза, видит, кто вы!

Эльвина попыталась выдернуть руку, но он держал ее крепко.

— И что, Филипп мирится со всем этим?

— Он и послал меня сюда с ними, не так ли? — горько усмехнулась Эльвина.

— Что вы совершили, чтобы заслужить такую судьбу? — опросил Джеффри.

Эльвина пожала плечами.

— Я воткнула кинжал ему в спину.

Джеффри едва не вскрикнул от удивления, пальцы его разжались, и Эльвина попыталась протиснуться между ним и стеной, но рыцарь взял ее за плечи.

— Когда-нибудь вы скажете мне, почему вы это сделали, но первым делом я должен вытащить вас отсюда. Филипп не стоит вас, если так обращается с вами.

Она не ожидала, что он поцелует ее, нежно, ласково. Погладив Эльвину по щеке и поддерживая за талию, Джеффри осторожно коснулся ее губ.

Несколько месяцев Эльвина не знала, что такое ласка, и это свидетельство того, что она все еще может быть желанна, пробудило в ней теплое чувство к нему, но не более. Когда рука его коснулась груди Эльвины, она отстранилась, и Джеффри отпустил ее.

— Ты не пожалеешь о том, что ушла со мной, любовь моя. Я буду одевать тебя так, как ты того заслуживаешь, и с гордостью представлю тебя ко двору. Я буду заботиться о тебе куда лучше, чем этот олух Филипп. Он не понимает, чем одарила его судьба, если не ценит такой драгоценный подарок, как вы, миледи.

Эльвина снисходительно улыбнулась. Столько красивых слов, и все напрасно.

— Вы очень благородны и щедры, милорд. Не боитесь в ответ на вашу доброту получить нож в спину?

— Из ваших рук я приму это за счастье! — рассмеялся Джеффри.

— Не проявляйте излишнего милосердия, милорд. Оставьте меня здесь и займитесь своими делами. Так будет лучше всего.

Джеффри решительно покачал головой, поглаживая платиновые косы.

— Ни за что. Вы ведь не предпочтете этот ад двору его величества, не так ли? Насколько я помню, однажды вы высказали желание увидеть Вестминстер. Верно?

Эльвина вздохнула и отступила на шаг.

— Полагаете, я стану украшением двора в таком положении, милорд?

Она обтянула округлившийся живот, расправив складки на платье.

Улыбка Джеффри растаяла. Он все еще надеялся. Темные глаза его, устремленные на нее, выражали смятение. Она могла бы почти дословно воспроизвести диалог, который Джеффри вел с самим собой. Но вот рука его бессильно упала.

— Если бы я знал, что вы согласитесь быть со мной после того, как родится ребенок, я бы нашел для вас безопасное место, где вы могли бы жить до рождения малыша.

Но вы ведь не хотите становиться любовницей другого мужчины?