S-T-I-K-S. Человек с котом - Артем Каменистый

Бойцы выглядели уставшими и грязными. Запас воды ограничен, расходовать на умывание нельзя, а в доме, скажем так, не прибрано, везде есть куда вляпаться.

А уж как вездесущая едкая пыль достала – слов нет.

Спросонья еда в горло не лезет, тем более если закидываться всухомятку. Но Карат себя переборол, ведь неизвестно, когда выпадет следующая возможность перехватить.

Среди присутствующих не увидел пары ребят и вспомнил, что Пастух рассказывал о планах Рэма устроить еще одну наблюдательную точку, чуть в сторонке. Так что теперь за недостроенными зданиями следят с двух позиций, что увеличивает возможности отряда.

А теперь еще разведка выдвинется, так сказать, для изучения охотничьих угодий с кратчайшей дистанции.

Как же не хочется туда идти – слов нет. Хватило того, что ночью увидел, приближаться к такому нет ни малейшего желания.

– Всего две гранаты берешь? – спросил Рэм, когда Карат доложил о готовности.

– А ты всерьез веришь, что мне позволят выстрелить три раза?

– Всякое в жизни бывает, но идти тебе, сам решай. Повторяю задание. Перебираетесь на другую сторону канала, смотрите следы, делаете фото, не затаптываете, оцениваете, как часто наш клиент там появляется. Далее проникаете в ближайший дом, изучаете его на предмет использования в качестве укрытия. Если подходит, оборудуете наблюдательную точку и ждете дальнейших указаний. Не высовываться, не шуметь, при малейшем намеке на угрозу прячьтесь или по возможности уходите за канал. И съемка, съемка, съемка: везде, всегда и со всех возможных ракурсов снимаете кино и фотографируете. Ничего не упускайте, ни одной его какашки. Вопросы есть?

– Всего один – есть шанс, что мне за этот фильм дадут «Оскара»?

– Вряд ли, но обещаю, что по возвращении в Полис премирую рекомендательным письмом для поступления в школу имени Петросяна или клоунское училище. Еще вопросы есть?

– Ты точно не знаешь, где у него уязвимые места?

– Точно, Карат, точно. Нет у нас спецов по скребберам. Их нигде нет, разве что на дальнем юге, за Песочными Часами, но они не очень-то делятся своими секретами.

– У нас есть два «Агленя»[25], пусть Воля возьмет один, от его автомата там толку не больше, чем от моего.

– Вы туда не воевать идете.

– А зачем тогда приказал мне «трубу» брать?

– Ладно, надоело с тобой спорить, пусть берет что угодно.

Мостик, перекинутый по трубе, был дико ржавым, но все еще крепким, перебрались без риска сверзиться в застоявшуюся, неприятно попахивавшую воду. Непонятно, что ужасный скреббер нашел в таком питье?

Да кто же его знает, может, для этих загадочных тварей оно слаще всего на свете?

Следы впечатляли многочисленностью и все той же непонятностью. Невозможно определить форму стоп, оттиски самые разные. Местами в землю будто ломом тыкали, и тут же рядом вмятины от чего-то похожего на футбольный мяч, а дальше какие-то невразумительные линии и дуги. Никакого порядка, последовательности, определенности – полнейший хаос.

Снимая все это, Карат озирался по сторонам и все больше убеждался, что перед ним любимое место водопоя монстра. Он здесь вытоптал полосу травы шириной метров в десять – та еще тропка получилась. Следов на ней видимо-невидимо, один к одному, Рэму на год хватит снимков, за меньший срок детально их не рассмотришь.

Волю поставили главным, и он командовал без гусарской удали, которую можно ожидать от буйных пикапных стрелков.

– Карат, идешь за мной, строго в стену вжимайся и не высовывайся. За угол я сам гляну, а там решать буду. Как понял?

– А не проще через окно? Их тут полно, дотянуться до подоконника местами реально.

– Конечно, проще. А ты уверен, что там в комнате не сидит изголодавшийся лотерейщик, поджидая таких смешных придурков, как мы? То, что до сих пор не видели мертвяков, еще не значит, что их здесь нет. Этот парнишка, – кивок на следы, – мог тут не всех к ногтю прижать. Оставшиеся могли попрятаться, а лучше места для укрытия, чем эти коробки, я не вижу.

– Есть же разные приспособления заглядывать в таких случаях, непредусмотрительные вы.

– Мы тебе не армия, а хрен знает кто, у нас много чего нет, да и потеряли по дороге немало. Даже будь у нас такие штуки, через стены в них ничего не увидишь. Первая комната может оказаться чистой, но уже за первым углом тебе улыбнутся зубастые ребята. А если они к тому же хитрые, ты подтянешься мягким брюшком на подоконник и в таком неудобном для драки виде тебя легко примут, даже «мама» сказать не успеешь. Так что идем, как честные люди – четко через двери.

Вообще-то дверей в доме не было. И окон – тоже. Голый бетон и пустые проемы – как, впрочем, и полагается в недостроенном жилье. Выглядело все крепче и новее, чем на том заводе, где покалечило Шуста. Оно и понятно, там стаб простоял куда больше.

Хотя со стабами, получается, тоже не все просто. Когда-то же они появились. Может, это все же обычные кластеры с длительным периодом перезагрузки? Что-то такое ему уже говорили, правда, не обобщая. Тогда тот же вечный Диснейленд – Полис – может унестись в неведомые дали в любой день со всеми теремками, клумбами и сотней детских площадок.

То-то праздник получится.

Неожиданные мысли для человека, который крадется в здание, где, возможно, скрываются опаснейшие твари, страстно желающие полакомиться его мясом. Но люди – странные создания, и самое странное в них – то, что укрыто в голове.

Вот и проем, где никогда не появится дверь подъезда. На пороге уже надуло скудный слой почвы, на ней укоренилась чахлая трава. Внутри обычная лестница, на вид почти чистая, за ней площадка с пустыми прямоугольниками входов в квартиры.

Воля присел, изучил ступени, с нотками облегчения произнес:

– Следов нет.

– Могли в окна забраться.

В этот момент в ногу ткнулся кот, заставив Карата дернуться от неожиданности.

– Гранд! Ты до инфаркта доведешь!

– Котяра за тобой увязался, – удивился Воля. – Надо же, нашел нас как-то.

– Тихий, зараза. И спокойно себя ведет, а тварей он чуять умеет.

– Серьезно?

– Нюх собачий.

– Полезный он у тебя.

– Ага, вроде переносного сенса.

– Говоришь, четко их чует?

– Он на воле выжил, а сам знаешь, что коты для тварей – лакомая закуска.

– Знаю. Ладно, давай наверх.

– Крыша?

– Крыша стремно, на ней мы заметнее всего. Пятый этаж – норма.

Ступени почти чистые, но местами видны упорядоченные навалы мелкого хвороста и белые пятна – птицы гнездовья устраивают. И не только они – в сумрачных уголках висят бесформенные тушки летучих мышей, назначивших пятиэтажку на роль рукотворной пещеры.

Карат поморщился. С детства не любит этих тварей, будто психологическая аллергия на них.