Простые радости - Стелла Камерон

Роман рассмеялся:

– Мне нравится, как ты это делаешь.

– Да?

– М-м. У тебя ничего не получается. Она прикусила губу.

– Твои волосы – это нечто.

– Это безобразие.

– Они невероятно сексуальны.

– Спасибо тебе огромное за помощь прошлой ночью. Не знаю, что бы я без тебя делала. Я встала рано и приняла душ, и, по-моему, эти царапины быстро заживут. Меня гораздо больше беспокоит этот тип. Как ты думаешь, он вернется? Я подумала – как ты считаешь, может мне стоит купить пистолет? Я бы научилась им пользоваться…

Она замолчала, увидев, как из-под одеяла показались сначала его ноги, а потом и все остальное. Он ступил на пол. Феникс попятилась и остановилась, упершись в стену.

– Я такой страшный? – спросил он.

Ее губы округлились в букву «О», но не произнесли ни звука.

– Да, – вздохнул он. – Я очень страшен.

– Нет! Ты прекрасен. Он хитро улыбнулся:

– Хм, прекрасен? Меня, кажется, раньше никогда не называли «прекрасным».

– Проклятье! – Она закрыла лицо руками. – Я в этом такой профан. Ты не поверишь, какая я дура, когда дело касается… ну… ну ты знаешь чего.

– Знаю.

– Я болтаю невесть что. Я в таком замешательстве.

– Ты такая лапочка, когда в замешательстве.

– Не дразнись.

– Ты лапушка. Ты прелесть. И очень смелая. Ничего в себе не меняй. Поняла?

– Я безнадежна. Я во всем потерпела фиаско.

– Ты закричишь, если я подойду и обниму тебя? Феникс не могла заставить себя опустить руки.

– Я, наверное, закричу, если ты меня не обнимешь. Его смех был гортанным и манящим – неотразимым.

Она услышала его шаги и вся напряглась.

Она почувствовала скорее не его прикосновение, а его присутствие, его тепло, окутавшее ее со всех сторон.

– Ты говорила, что не занимаешься сексом с кем попало.

Она опустила руки и взглянула ему в лицо. Складки опять стали жесткими.

– Говорила? – повторил он.

Как объяснить, как мало она вообще занималась сексом?

– Да. Я всегда думала, что секс подразумевает участие двоих… У-у-ф. – Если она сейчас оке не заткнется, то ляпнет что-нибудь несусветное.

– Продолжай, – нежно проговорил он и оперся ладонями о стену над ее головой. – Мне нравится смотреть на твой рот, когда ты говоришь.

– Да, вот так. По-моему, секс не должен быть… Это ведь не то же самое, что выпить с кем-то чашку кофе, правда?

Он покачал головой:

– Угу. Это точно не то, что выпить с кем-то чашку кофе. – Он опустил левую руку. Его лицо было всего лишь в нескольких дюймах – серебристый свет раннего утра вычеканил каждый мускул на нем.

– Я не очень опытна, – выпалила она.

Он слегка приподнял подбородок и взглянул на нее сверху вниз, не отвечая.

– Я понимаю, что это настоящий облом для мужчины, который… Ну, для мужчины, который ожидает… – Почему она не может заткнуться и попросту разок получить удовольствие от того, чего так долго хотела?

После затянувшегося молчания Роман спросил:

– Чего ожидает?

Феникс дышала так глубоко, что ей пришлось крепче стянуть полотенце.

– Ну как… удовлетворения… В конце концов, такого мужчину, как ты, не устроит неумелая возня с…

Слава Богу, его рот остановил ее. Поцелуй был одновременно и нежным, и достаточно глубоким, чтобы она потеряла способность не только думать, но и дышать. Подчиняясь мягкому прикосновению его губ, ее лицо поворачивалось из стороны в сторону. Роман вдруг нежно дохнул ей в губы, принял ее дыхание, и ни один миллиметр ее рта не избежал вторжения его языка.

– Неумелая, говоришь? – произнес он ей в щеку. – Ты вовсе не кажешься мне неумелой.

– М-м…

– Я хочу заняться с тобой любовью.

У нее как будто бабочки в животе запорхали.

– Есть разница между сексом и любовью, – тихо сказал Роман. – Я думаю, в этом все дело. Иногда люди занимаются сексом, иногда – любовью. То, чем мы с тобой займемся, будет любовью. Я пытаюсь тебе объяснить, что для меня это – нечто особенное.

Она испугалась, что сердце ее сейчас остановится. Они едва знакомы, но она хочет того, чего она хочет, – разделить его любовь. То есть не то чтобы он имел в виду любовь…

Он предлагает заняться любовью по-особенному. Разве этого недостаточно?

– У тебя больше никого нет?

– Нет!

– Как ты это произнесла! Тебя кто-то обидел?

– Не так, как ты думаешь.

– Ты объясни, пожалуйста.

– Может быть, в другой раз.

Ее лицо снова запылало.

Роман губами приподнял ее подбородок:

– Я хочу, чтобы у меня вошло в привычку засыпать рядом с тобой, когда ты делаешь так, как прошлой ночью.

Значит, он заметил.

— Я не хотела…

– Ш-ш. Не разрушай моих иллюзий. Мне хочется верить, что каждое движение было продуманным.

– Ты тянешь время, да? – спросила она. – Хочешь дать мне время привыкнуть к… Ты не думаешь… О Господи, я все испорчу.

– Хочешь переложить все на меня? Давай я все возьму в свои руки, хорошо?

При таком свете его глаза были темно-синими.

Феникс положила руку на покрытый щетиной подбородок. Поднявшись на носочки, она нежно поцеловала его в губы.

– Да, – прошептала она. – Все, что ты ни сделаешь, будет мне приятно.

Он оттолкнулся от стены и стоял скрестив руки.

Феникс, вглядываясь в его лицо, в его глаза, старалась понять, что последует дальше.

Роман поманил ее к себе, а когда она подошла, отступил назад и, присев на краешек постели, притянул ее к себе и обхватил бедрами.

Он осторожно взял ее лицо в руки, как будто боялся его разбить, и приблизил свои губы к ее губам так осторожно, словно этот поцелуй мог ее поранить, и, как будто прочитав ее мысли, произнес:

– Я не хочу сделать тебе больно, Феникс. Ты вся в синяках.

– Ты не сделаешь мне больно. – «Если только я тебя не потеряю», – промелькнуло у нее в голове. Несмотря на красивые слова, мужчины вроде Романа Уайлда не влюбляются и не задерживаются, чтобы полюбопытствовать, что сделалось с покоренными ими сердцами.

– Я не хочу давить на тебя своим весом. Все внутри ее вспыхнуло белым пламенем.

– Я не такая хрупкая.

– Я большой мужчина.

– Я знаю. – Пламя запылало жарче. – Мне нравится, что ты такой большой.

– Сними полотенце.

Феникс, наоборот, вцепилась в него.

– Мы же договорились, что я буду командовать.

Она кивнула и опустила руки, положив их на его твердые бедра. Она механически нажала пальцами на плотные, неподдающиеся мышцы.

– Нет, – сказал он. – Не делай ничего. Сними полотенце. Я хочу возбудить в тебе такое же желание, какое испытываю сам.

Феникс положила руки ему на плечи:

– Сними его сам.

– Искушаешь меня. – Он уже не улыбался. – Но если ты сама себя предложишь, будет еще соблазнительней, милая. Это мой каприз. Я хочу, чтобы ты мне отдалась.