Обличитель - Рене-Виктор Пий

— Сейчас час десять минут. В нашем распоряжении еще час; а потом нам придется вернуться, если мы хотим быть там, откуда вышли, к пяти часам утра.

Я почувствовал, что собравшиеся не испытывают большого энтузиазма. Порталь робко спросил:

— Чего мы, собственно, здесь ищем? Какова цель нашего похода — просто обследовать подземелья предприятия?

Он высказал вслух то, о чем думало большинство его коллег. Аберо не растерялся, и, как мы увидим через несколько минут, обстоятельства сыграли ему на руку.

— Мы ищем человека, — ответил он, — который делает нас посмешищем перед всеми предприятиями, того, кто пытается умалить наш авторитет у персонала, кто утверждает, что мы ни на что не годны, что мы сами захватили власть, кто восстанавливает против нас наших служащих, работников административного аппарата и даже заведующих отделами; я убежден, что он устроил свою штаб-квартиру в этом подземелье и что именно здесь мы его захватим; еще раз напоминаю: надо набраться терпения — ведь мы только знакомимся с этими местами, а он их хорошо знает.

Аберо еще раз доказал, насколько хитер. Он уже не упоминал о крестовом походе в защиту «Россериз и Митчелл», олицетворяющей собой тот тип компании, который следует отстаивать, — он говорил о личных интересах руководящих сотрудников. И правда, в конце концов действия таинственного злоумышленника приведут по меньшей мере к умалению их авторитета, их — руководителей штаба, часто вызывающих ненависть рядовых сотрудников. Мы собирались уже двинуться дальше, то есть погрузиться в туннель, служивший продолжением того, из которого мы вышли, как вдруг оттуда послышались звуки шагов. Все замерли. Интерес к экспедиции, который уже почти остыл, вспыхнул вновь. «Потушите фонари», — прошептал Аберо, и все тотчас повиновались. Мы долго стояли, прислушиваясь, — из туннеля не доносилось ни звука. Потом снова послышался шум приближающихся шагов. Мы застыли на месте с бьющимся сердцем и, с трудом сдерживая волнение, ждали того, кто, сам того не зная, приближался к нам. Теперь, когда шаги раздавались совсем близко, мне показалось, что идет не один человек. Аберо шепнул:

— Это может быть тот самый, кого мы ищем. Будьте готовы схватить его, стойте на своих местах; когда вы увидите свет его фонаря, пропустите его на середину зала и только тогда окружите; главное — не дать ему сбежать, отрезать путь к нашему туннелю и к тому, из которого он выйдет. Внимание… тихо…

Из подземного хода появился человек с фонарем в руке и направился к нам. Аберо крикнул:

— Вперед! Перекройте оба входа! Окружайте его!

Мы бросились вперед. Тут незнакомец завопил:

— Ко мне! Ко мне! Помогите!

Из туннеля выскочили еще несколько человек, и началась потасовка.

— Я держу его! Я держу его! — кричал Бриньон.

— Пусти, идиот! Ты меня задушишь, я — Вассон!

— Нет, ты не Вассон! Посветите мне кто-нибудь!

Я направил на них свой фонарь и действительно узнал Вассона, которого Бриньон душил за горло.

— Это Вассон! — закричал я. — Отпустите его!

Бриньон, чрезвычайно взволнованный и не менее смущенный, извинился и подобрал свой фонарь. Тем временем в других концах зала продолжались схватки. Вдруг мы услышали голос Мастерфайса:

— Господа, это недоразумение! Остановитесь, прошу вас, здесь нет обличителя!

Шум мгновенно стих. Фонари зажглись снова, и мы смогли оценить ситуацию. Тут были Мастерфайс, Ронсон, Сен-Раме, Рустэв, Кинг Востер, французский детектив и двенадцать администраторов фирмы «Россериз и Митчелл-Франс». Начались объяснения. Я не удивился, когда услышал от Сен-Раме, что он, зная о намеченном его сотрудниками походе, решил тоже спуститься в подземелье. Те же соображения привели сюда американцев и Кинга Востера. Рустэв и французский детектив сговорились отправиться на поиски вдвоем. Итак, причины появления всех этих людей в подземелье были ясны. Однако гораздо менее понятна была несогласованность действий. Если я правильно понял, Сен-Раме спустился в подземелье один. Американцы и Кинг Востер пришли тоже по собственному почину, и, наконец, Рустэв и французский детектив задумали тайно от всех собственную экспедицию. Каждому пришлось объяснить, как он попал в этот зал. И вот к чему свелись эти объяснения: Рустэв и французский детектив сдвинули каменную плиту, но не ту, что мы, затем спустились по узенькому проходу, который вывел их в галерею под круглым залом. Американцы проделали отверстие под залом отдыха, что привело их прямо в круто спускающийся туннель, по которому мы скатились вниз. Потом они пересекли зал и пошли по продолжению этого туннеля, но, услышав голоса — это были наши, — повернули назад. Сен-Раме сказал:

— А я вошел через кладбище.

— Через кладбище? — повторил Аберо.

— Да, мне пришло в голову, что в подземелья предприятия можно проникнуть через новый монументальный склеп из черного и зеленого мрамора.

— Как вам пришла в голову эта идея, мсье? — спросил Ле Рантек с почтительным удивлением.

«Иерархия вновь вступает в свои права, — подумал: я, — что вполне естественно. Хорошо, что это происходит при посредничестве такого прекрасного технократа и псевдоэкономиста, как Ле Рантек».

— Видите ли, — ответил Сен-Раме так просто, словно он находился у себя в кабинете на обычном совещании, — должен сказать, что в этих свитках, которые трижды раздавались нашему персоналу, мне запомнилась одна деталь: черно-зеленая лента. Когда на днях я прогуливался по аллее кладбища, я вдруг остановился перед монументальным склепом, и тут в мозгу у меня как будто что-то щелкнуло — я сопоставил цвет мрамора с цветом ленты и отметил, как близко эта могила находится от нашего предприятия; и тут мне пришла в голову мысль, что какой-нибудь недоброжелатель «Россериз и Митчелл-Франс» мог воспользоваться этим склепом, чтобы проникнуть в подземелье, хотя и не знал, лежит ли в этом склепе покойник или нет, и никогда не изучал топографии подземелий. Это были пока только догадки. Но я произвел кое-какую проверку: во-первых, выяснил в Парижском муниципалитете, что ни один усопший не сошел еще в эту могилу; во-вторых, через одного знакомого из министерства внутренних дел я достал карту подземелий, над которыми высится наше здание из стекла и стали, и заключил, что проникнуть через склеп в подземелье проще простого, надо только пробить дыру в его цементном полу. Я предполагал — и не скрою, получил на этот счет разными путями кое-какую информацию, — что все, кто жаждет защитить наше предприятие и разоблачить его коварного врага, попытаются этой ночью изучить подземные ходы и галереи. Это побудило меня попробовать проникнуть в подземелье через склеп, и я был уверен, что встречу здесь большинство из вас. Так как же, нашли вы что-нибудь интересное?

— Значит, нам пришла в голову та же идея, что и вам! — воскликнул Иритьери. — Нас тоже или, вернее, Тьери поразило совпадение цветов склепа и лент.

— Меня не удивляет проницательность Аберо, — многозначительно произнес Сен-Раме.

— Мы еще не нашли ничего существенного, — сказал Аберо в ответ на вопрос генерального директора, — но я надеюсь, что мы близки к успеху.

Пока шел этот разговор, я подумал о том, что Сен-Раме снова употребляет странные выражения вроде «я выяснил, что ни один усопший не сошел еще в эту могилу» или «над которым высится наше здание из стекла и стали»; это напомнило мне о странной напыщенности его языка, что я замечал и раньше. Думал я также и о многозначительном тоне Аберо, когда он сказал: «Надеюсь, что мы близки к успеху». Неподалеку я разглядел Мастерфайса и Востера, которые слушали, что говорил им Рустэв. Должно быть, он переводил им слова Сен-Раме и Аберо. Меня начало знобить, и, хотя я был тепло одет, я чувствовал, как меня пронизывает сырость. Поэтому я с понятным облегчением услышал, как Аберо сказал по-английски:

— Господин президент, если вы ничего не имеете против, я думаю, что теперь нам пора подняться наверх; мы протянули веревку, и это облегчит подъем по скользкому туннелю. Если позволите, я пойду позади вас — на случай, если вам понадобится помощь.

— А я впереди вас, если разрешите! — подхватил Ле Рантек. — Я хорошо знаю дорогу — ведь это я натянул веревку.

Итак, экспедиция закончилась. Руководящие сотрудники опять обрели свои рефлексы, законы предприятия действовали вновь.

— Очень хорошо, господа, я принимаю ваши предложения, — сказал Мастерфайс. — Несмотря на мой возраст и довольно бурно проведенную жизнь — не правда ли, Берни? Ха-ха-ха! — я надеюсь что все же справлюсь с этой задачей. Скажи-ка им, Берни, нужно ли было меня подталкивать или вытаскивать лет пять назад в индейском квартале Асунсьона! Ха-ха-ха! Помнишь, Берни?

Ронсон не откликался. Обычно весьма немногословный, он мгновенно отзывался на обращения Мастерфайса.