Медальон инквизитора - Наталья Александрова

– Это еще что такое? – Генерал подозрительно взглянул на своего собеседника.

– Понятия не имею... – Тот явно был напуган, глаза за стеклами очков побелели от страха, щеки тряслись.

– Выйти из машины! – скомандовал один из людей в униформе.

– Что значит – выйти?! – рявкнул генерал. – Вы, блин, знаете, кто я такой?

– Выйти из машины, или мы открываем огонь на поражение! – повторил боец.

Человек в золоченых очках что-то испуганно пискнул и выскочил наружу, заложив руки за голову. Его тут же втолкнули в один из черных джипов.

– Теперь вы! – спецназовец обратился к генералу.

– Свяжись с управлением!.. – проговорил тот раздраженно. – Позвони в управление! Тебе там объяснят!

– Зачем звонить? – К машине подошел невысокий лысоватый мужчина средних лет в мятом костюме. – Я здесь!

– Это ты, Алексей Петрович? – Генерал едва заметно побледнел, но постарался изобразить на лице радость. – Ну, слава богу, ты объяснишь этим придуркам, кто я такой!

– А зачем им это объяснять? – Лысый наклонил голову, блеснул глазами. – Думаешь, они не знают?

– А тогда что это все значит?

– Это значит, Николай Иванович, что игра закончена.

– Игра? – Генерал побледнел еще сильнее. – Какая игра? О чем ты говоришь? Мы взрослые люди!

– Это точно – взрослые, – лысый кивнул. – А знаешь, чем взрослые люди отличаются от детей или подростков?

Генерал молчал. Впрочем, его собеседник и не ждал ответа.

– Тем, Николай Иванович, что взрослые люди знают, что когда-нибудь им придется отвечать за свои поступки. Так вот, Николай Иванович, для тебя это время уже пришло.

– Не понимаю, Алексей Петрович, о чем ты говоришь, – генерал опустил глаза.

– Очень даже понимаешь! – Лысый нахмурился. – Как насчет твоих делишек с Панкратовым? – Он бросил взгляд на машину, в которую увели человека в золоченых очках.

– Я этого человека вообще первый раз вижу! – бубнил генерал. – Понятия не имею, кто он такой... подсел ко мне в машину, спрашивал, как проехать к Дому архитекторов...

– К Дому архитекторов? – насмешливо переспросил Алексей Петрович. – На архитектора ты не тянешь, больше походишь на клоуна!

Генерал насупился.

– Первый раз видишь? – Алексей Петрович усмехнулся. – Думаю, Панкратов на этот счет даст другие показания. После того как мы с ним поработаем. Он человек сговорчивый. Особенно когда поймет, что больше его никто не прикроет. – Он помолчал немного и добавил с интересом: – А чемоданчик у тебя откуда?

– Чемоданчик? – Генерал удивленно взглянул на кейс, валяющийся на сиденье машины. – Понятия не имею, что это за чемоданчик... это, наверное, он оставил...

– Вот как? И что в этом чемоданчике – тоже не знаешь?

– Естественно! – В голосе генерала зазвучала прежняя уверенность. – Откуда мне знать, что в нем, если это не мой чемодан? Мне это даже странно слышать...

– Соловьев! – Алексей Петрович оглянулся, к нему тут же подошел человек в униформе и маске, с небольшим прибором в руках. – Соловьев, проверь!

Спецназовец приблизился к генералу, поднес свой прибор к его рукам.

Прибор громко затрещал.

– Что и требовалось доказать! – Алексей Петрович развел руками. – У тебя на руках обнаружены отчетливые следы изотопа натрий двадцать два, которым были помечены те деньги... сам знаешь какие! Так что ты не сможешь отвертеться...

Генерал замолчал, выпучив глаза и хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.

– Все, Николай Иванович, игра закончена, веди себя как взрослый человек и постарайся сохранить лицо!

Оксану привез домой из бассейна незнакомый мужчина, потому что Олег был занят. Всю дорогу водитель помалкивал и даже не смотрел в ее сторону. Выходя из машины, она вспомнила, что ключи остались дома. Молчаливый мужчина усмехнулся и пошел с ней. Возле двери он покопался минуты две, и она открылась.

– Ловко вы! – не удержалась Оксана.

Он по-прежнему молча приложил два пальца к виску и ушел, не оглядываясь.

Оксана вошла в квартиру и без сил опустилась на пуфик в прихожей. Ее окружала тишина. Тишина была недобрая, да еще и пахло как-то неприятно. Оксана огляделась.

В прихожей был жуткий беспорядок. Пол затоптан, пакеты с едой разорваны, и все перемешалось – остатки пирожных, острый томатный соус и еще что-то, крайне неаппетитное. Баночки с салатами раскрылись, и все содержимое валялось тут же. В общем, ароматы в квартире витали не слишком свежие.

Оксана застонала в голос. Хотелось улечься в горячую ванну с ароматной пеной, и чтобы никто не мешал. А потом выйти, и чтобы на столе стоял горячий ужин. Можно без изысков и свечей – просто хорошую порцию картошки с мясом или яичницу с помидорами. Пироги, что печет свекровь, тоже подойдут...

Но, однако, никто ничего подобного ей не приготовил, так что следует собраться с силами и самой себе помочь. Господи, ну и жизнь у нее в последнее время!

Она кое-как разгребла завалы в прихожей, проветрила комнаты, распихала по шкафам разбросанную одежду и обувь. На кухне тоже была жуткая грязища, в спальне на шелковом покрывале чернел след огромного ботинка, не меньше сорок пятого размера. Вроде бы туда никто из бандитов не ходил, когда же они успели?

И вот когда Оксана открыла краны в ванной, чтобы напустить воды, в замке входной двери снова заскрежетал ключ. Не помня себя от страха, она выскочила в прихожую и столкнулась с мужем.

– Ты? – выдохнула она. – Фу, черт, напугал как!

– Санка, ты жива? – он прижал руки к сердцу. – Как я рад!

– Да что ты? – прищурилась она. – Правда?

– Оксана, нам надо серьезно поговорить! – Он широкими шагами пересек прихожую и подошел к ней.

На нем была незнакомая старая куртка, явно меньшего размера, чем нужно, и руки торчали из рукавов. Один глаз распух, под ним просматривался багровый синяк.

– Где ты был? – хмуро спросила Оксана.

Надежда на полтора часа блаженства, проведенные в ванне, стремительно таяла.

– У мамы, я заехал к ней за ключами, и вот... – Он снял куртку. – Санка, я много думал над тем, что с нами произошло, – начал он, – и понял, что все наши разногласия ничто по сравнению с тем, что могло случиться. Ведь мы могли погибнуть!

– Ты называешь своих девиц разногласиями? – спросила Оксана по инерции, в принципе она была с мужем согласна – по сравнению со смертью все это ерунда.

– Оставь, ты знаешь, что я прав! – отмахнулся он. – И я призываю тебя все забыть! И начать новую жизнь! Как говорится, с чистого листа! Санка, я знаю, что ты меня любишь! Ты спасла мне жизнь! Ты рисковала ради меня! Я так тронут...

Он взял ее за руку и демонстративно поцеловал. Еще и чмокнул. Звук получился очень неприятный.