Шаг за рубеж - Ксен Крас

девице убраться. Неудивительно, если она подговорила девчонку назваться чужим именем, а жителей Фиендхолла – признать в ней леди Холдбист.

– Я готов к встрече с дядей, – коротко ответил Рирз, он нуждался в тишине и спокойствии, подальше от леди, чтобы не сорваться на нее, и потому направился к выходу, так и не дойдя до места захоронения придворной дамы. – Я распоряжусь, чтобы тело лишней здесь леди отправили в Храм. Там знают, что с этим делать.

Дядя так и не объявился, в последний раз его видели близ границ с Миррорхоллом. Два южных отряда из тех, что отправились на разведку, не вернулись, их либо убили, либо они заблудились и, не привычные к погоде, замерзли. Доверять подобные вылазки пришлось людям Утто Грейвула, который в самом деле держал слово и всячески помогал бастарду. Он охотно искал Ренрога, но Рирзу казалось, что куда охотнее тот ищет Рогора Холдбиста, нежели его брата, оно и понятно, убедиться, что враг мертв, лучше всего лично.

Люди вассала Бладсворда помогали нести караулы, ночами заменяли южан, чтобы те не заболевали пуще прежнего, встречали прибывающее подкрепление, слуг и обозы, доставляемые кораблями, и настолько прочно вплелись в жизнь узурпатора Холдбиста, что Рирз стал считать Грейвулов своими первыми последователями. Быть может, чуть погодя он сумеет изменить границы или и вовсе заберет владения восточных лордов себе. Лишит Бладсвордов вассалов. Такое редко, но происходило, и Грейвулы были типичным примером: некогда они являлись вассалами Холдбистов, а к Бладсвордам угодили самыми последними из Ветвей, задолго до Эпохи Королей. В каких-то легендах говорилось, что восточные правители сдвинули горы, чтобы отгородиться от северян, а в других – что Грейвулов из-за бесполезности прогнали и те отыскали себе новые владения и новых правителей.

Вернуть Холдбистам старых подданных – вполне здравая и практичная идея. Тем более что пронырливый моряк предложил заключить союз и пророчил счастливую жизнь бастарду лишь в компании с одной из своих дочерей.

Думать о жене и заниматься поисками подходящей партии было рановато, все мысли занимали вопросы, что делать с регентом и как обезопасить себя. Холдбист не желал давать волю опасениям и чрезмерно эмоционально вести диалог с Вихтом, однако понял, что это прекрасный шанс в очередной раз воспользоваться некоторым преимуществом. Вайткроу почти не изменился и зачастую оставался все тем же болваном, что и во время их знакомства. Сын Рогора успел привязаться к нему, отрицать теплые дружеские чувства было глупо, однако своей собственной жизнью захватчик Фиендхолла дорожил куда больше.

Не являться к регенту почти так же опасно, как и являться. Требовалось отправить кого-то на разведку, чтобы оставить для себя план к отступлению, и выбор пал, разумеется, на Вихта. Пара душевных разговоров – и южный правитель был готов спасать друга и первым принимать гнев регента, если таковой в самом деле имеет место быть. А при приятном стечении обстоятельств лорд успеет переубедить Его Высочество насчет Рирза, укрепит позиции бастарда, и по прибытии Клейс Форест будет готов подарить сыну Рогора титул и признать законным наследником и правителем севера. Было бы неплохо узнать в том числе и о смерти младшего брата. Незаконнорожденный отпрыск Рогора никак не мог решить, желает ли присутствовать на казни Робсона или предпочитает только узнать о ее свершении. В конце концов, нынешний глава рода никогда не делал Рирзу ничего плохого, и, не будь он помехой на пути к власти, Рирз бы оставил его в покое. Но увы.

Отправляя друга в Санфелл навстречу опасностям, бастард не чувствовал никаких угрызений совести. Почти. Он аккуратно подводил южанина к нужной мысли, медленно, чтобы тот уверовал, что сам возжелал отправиться первым и прикрыть Рирза собой. Через пару дней Вихт переубеждал бастарда, требовал, чтобы тот не рисковал, и горячо ругался с другом, убеждая придерживаться требуемого северянину плана. Некоторое волнение, что с Вайткроу что-то может случиться по пути или регент раскроет их план, присутствовало. Не меньше терзала тревога, что южного правителя обманут, ведь сделать это несложно, и он пришлет письмо о том, что можно плыть, а Рирза вместо приятной постели и изысканных блюд встретит армия Его Величества, которая сопроводит бастарда в тюрьму. И тогда уже Робсон будет решать, стоит ли являться на казнь брата или это выше его сил.

Вихта казнить не станут. Убивать отца будущих племянников рука у Клейса Фореста не поднимется – уж в этом Холдбист был уверен. Дочь Райана, скорее всего, если исходить из возраста леди Кейдс Форест и ее состояния, о котором Рирз много слышал, останется единственной девочкой этой четы. Законной дочерью, разумеется. О количестве бастардов лорда Ласса Фореста ходило множество слухов, равно как и о бастардах всех остальных членов семьи, но, несмотря на это, регент явно испытывал теплые чувства именно к Фейг, следовательно, ни в коем случае не посмеет причинить ей неудобства. Поступок Райана, когда тот отдал дочь, вопреки обетам, сыну друга, а после пожалел об этом, также мог повлиять на положение Вайткроу в Санфелле. Южанин был благосклонным – принял вдову, взял в жены, простил ее родню и вел себя чрезмерно благородно.

Жизни Вихта в столице Ферстленда ничего не угрожало – так успокаивал себя сын Рогора, – а вот у незаконнорожденного отпрыска Холдбиста, который никем не приходился Форестам и мог рассчитывать разве что на благосклонность из-за дружбы с Вайткроу и помощь в спасении Фейг, поводов для беспокойства насчитывалось несколько больше.

Чтобы точно убедить Вихта и заодно объяснить, что действовать за спиной друга крайне некрасиво, Рирз привел разговор и к тому, чтобы юноша признался в некоторых своих грехах – например, в отправлении письма Клейсу Форесту. Полного содержания послания бастард пока не знал, однако он являлся сыном своего отца и научился заводить шпионов сразу, как останавливался где-либо больше чем на пару дней. От них-то он и узнал, что гонцы были отправлены в Санфелл.

Сын Рогора полностью не доверял никому. Он просто не мог позволить себе подобной роскоши. У бастарда имелись приятели, которые знали, как предавать в нужный момент; братья, родные, единокровные люди, с которыми он жил некоторое время вместе, с которыми взрослел и креп и которые отказались от него по одной лишь прихоти отца и вмиг позабыли все хорошее, что для них делалось; слуги, помощники, защитники и многие другие, кто был полезен, но мог оставить бастарда по приказу родителя. Первым другом для северянина стал Амфи, в его преданности сомневаться не приходилось, но и полного доверия он заслужить не мог – синекожий