Шаг за рубеж - Ксен Крас

Тоб не хотел слышать, как женщина кричит и умоляет его. Он думал, что Дневной Свет обязательно бы помог Зэурану и не посмел бежать. Да любой герой сказок так поступил бы, и не только герой. Каждый храбрец не оставил бы в беде своего друга. В какой-то момент он и сам подумывал остановиться и вернуться, но страх гнал его вперед.

Пожалуй, леди, что продолжала бить его и молить непонятно о чем, была намного храбрее. Может быть, она не понимала, что такое смерть, боль и раны. А быть может, понимала, но уже не страшилась этого. И у нее не было выбора, в отличие от юноши она не могла повернуть и не могла броситься на помощь.

Тоб же хотел жить, а не быть героем.

Рирз

Произошедшее с сиром Итвом из Ордена пути терзало Рирза. Воспоминания, которые разум пытался исправить, никак не оставляли бастарда. Они являлись днями и ночами, а те самые чувства, которые охватили мужчину в момент погони, не поддавались описанию. Ощущение власти, невероятной всесильности, способности подчинять… В лагере в Новых Землях, как теперь вспомнил бастард, он уже испытывал подобное, но куда менее ярко. Опасения лишиться ума и желание повторить пережитое еще раз перетекли из одного в другое.

Рирз не переживал из-за смерти рыцаря или его братьев, но испытывал некоторую жалость к погибшим девушкам. Судя по всему, теми, кого нашел бастард, дело не ограничилось. Почему сиры не увидели иного способа избавиться от тел, Холдбист точно знать не мог и теперь уже вряд ли узнает. Скорее всего, причина крылась в желании полюбоваться проделанной работой, снова вернуться в славные деньки, а может, это было способом попугать будущих жертв и заставить тех делать, что скажут, или насладиться страхом… Сын Рогора не терпел подобного и категорически не желал, чтобы на его землях – он уже считал их своими – убивали женщин.

В сложные времена слабую половину населения следовало защищать в первую очередь. Тех, кто еще способен дать потомство, тех, кто в силу опыта может помочь вырастить детей, или тех, кто еще совсем юн, но после заменит первых. Каждый новорожденный мог стать землепашцем, кузнецом, лесорубом, пекарем, конюшим, плотником или гончаром. Кем угодно. Тем, кто поведет народ и правителя к процветанию.

Если бы сиры только насиловали дам, Холдбист не злился столь сильно. Он мог бы понять рыцарей, не одобрять, но простить. Открывшаяся же правда не позволяла ему успокоиться. Посланники Его Высочества останавливались еще не в одном городе по пути к столице. Полдесятка, а то и десяток городов на севере, а значит, как минимум столько же женщин и столько же будущих подданных. Следовало бы сообщить регенту обо всем, что открылось бастарду, но существовала одна весьма весомая проблема – сложно объяснить, каким образом Рирз расправился со всеми обученными воинами в полном одиночестве и что делал в том здании. Если же поведать историю от начала и до конца, то уже к середине повествования Форест будет иметь все основания, чтобы либо казнить сына Рогора, либо отправить его на остров Фейт для лечения.

Бастард в конце концов придумал выход – когда-нибудь он напишет письмо, в котором откроет большую часть правды и сообщит, что сиров отыскали его люди, устроили самосуд, а сам Холдбист наказал горожан, поднявших руку на королевских воинов. Чтобы раньше времени никто не распустил слухи, ночью ему помогли вытащить бочки. Женщин похоронили, так и не вытащив из деревянных усыпальниц, за стенами города. Старый дом заколотили, поставили крепкую дверь и повесили замок, чтобы никто не лез в него без надобности.

Беды не желали заканчиваться. Словно почувствовав, что его частенько вспоминают, регент прислал Рирзу письмо. Нервы захватчика и без того были на пределе – он убил королевских рыцарей, и неизвестно, сумел ли уничтожить всех или не заметил второго сбежавшего, того, кто оказался хитрее и после скрылся в другом направлении. Кроме того, мужчина захватил Фиендхолл и избавился от женщины, о чем тоже уже поползли слухи, – столь неосмотрительно оставленной в замке и опасной супруги Робсона, которая уже успела родить наследника и вновь ожидала пополнения. Может быть, кто-то отправил послание, в котором поведал о поступках бастарда, назвать которые подвигами было весьма затруднительно?

Неприятная новость, еще одна, свалилась на его голову, когда он спустился к погребенной родне и их супругам, чтобы, следуя традициям, выразить свое горе. Ничего подобного бастард не испытывал, но северяне пристально следили за каждым его шагом.

– Мне жаль, что леди покинули нас в столь юном возрасте, – тихо, но чтобы жена отца слышала, сказал тогда Рирз. Он надеялся вернуть расположение слишком молчаливой и взволнованной женщины. – Если бы я мог их защитить…

– Робсон не переживет горестных вестей, – леди продолжала верить в благоприятный исход.

– Думаю, дядя Ренрог тоже не обрадуется.

– Чему Ренрог не должен радоваться?

– Его жена, – Рирз махнул рукой в ту сторону, где хоронили жен младших братьев и других малозначимых леди, для них существовало несколько общих могил, и когда те переполнялись, кости отправляли в овраг за городскими стенами. Мало кто знал об этом. – Погибшая от болезни. Я чувствую свою вину до сих пор, быть может, именно я ее принес, из Новых Земель или с юга…

– Но леди Холдбист отправилась вместе с супругом на поиски Рогора.

Рирз даже забыл, что ему следует положить дары Богам на обе могилы, и швырнул все на одно надгробие.

– Он не мог ее забрать, она умерла. Страдала несколько дней, изрыгала кровь и померла. Я видел.

– То была не она.

– А кто? Она назвалась леди Холдбист, женой Ренрога. Ее видели другие люди, и они подтвердили, что это она.

– Быть может, они напутали или не пожелали открывать тебе правды. То лишь глупая придворная, думаю, она хотела обезопасить себя. – Леди Эббиана не улыбалась, но Рирзу казалось, что вот-вот она рассмеется ему в лицо. Женщина молчала и сказала лишь сейчас, потому что хотела мести? Потому что давала Ренрогу время? Или потому что не думала ни о чем, кроме Рианы и Робсона? Скорее кроме как о сыне, она всегда его любила больше, чем других.

– Благодарю за помощь, миледи.

– Робсон не единственный, кто мешает тебе. Ренрог, если займет место правителя, не даст тебе послаблений, но Робсон – добрый, благородный и способный к прощению юноша, вы можете помогать друг другу.

Ах вот почему леди столько ждала! Давала время брату мужа и его