Осколки Прошлого - Андрей Лавригин

Но вместо медальона Грег нашел меня. Шок от осознания поступка Лилианы снова пробудил в нем страх. И его альтер-эго, которое он почти контролировал до этого, снова взяло верх и трусливо бежало обратно в этот одинокий дом.

Снова столетия одиночества. Еще более разрушительные, еще более тягучие. Грег начал полностью сходить с ума.

Он вернулся за мной только через полтысячелетия. Я не понимал, как он справился со своими демонами, но в один из моментов просветления, особо яркого, он вернулся, чтобы забрать меня к себе.

Грег долго не решался разрушить оковы стазиса. Несколько десятилетий потребовалось на это. И вот однажды...

В голове яркой вспышкой возникла новая картина. Грег, безумный, невообразимо старый, стоит над неподвижным младенцем. В его руках дрожит, занесенный для удара, колышек. Нелепый, но от того не менее для меня опасный. Но случайность, провидение, в виде любопытной вороны спасло меня и в этот раз. Грег пришел в себя. Понял, что дальше тянуть опасно, и пробудил меня к жизни.

Я видел, как он старался. Видел, чего стоило ему, постоянно держать себя в руках. Но видимо за эти долгие века, он что-то смог решить для себя, найдя себе смысл жизни в моем воспитании. Не идеальном, полном ошибок и срывов. Он осознавал, что я получаюсь странным, зашуганым ребенком и совершенно никаким псиоником. Но выйти к людям он уже не решался.

Слишком долго он был один. Слишком долго боялся, что мир вокруг, пылая гневом, узнав всю правду о Венерианской чуме, превратит его жизнь в еще больший ад.

И он решил... Я не поверил своим глазам, когда увидел эту решимость в Греге... Он решил убить себя. Он понял, что вредит мне тем, что растит в одиночестве, и что так все оставлять дальше нельзя. Но выйти к людям, раскрыться... К этому он был не готов, он боялся их больше чем смерти.

Грег снял все барьеры и бесконечные фильтры энергии вокруг своего дома. Он поставил защиту мне... Чтобы я... Ничего не почувствовал.

А потом Грег, с трудом перебарывая свое трусливое алтер-эго, коротким импульсом практически полностью сжигает свой мозг, отправляя себя в небытие.

Я сидел, уткнувшись носом в колени, и в сотый раз наблюдал как Грег заваливается на спину. Его смерть - не моя вина. Вряд ли я вообще мог что-то здесь сделать. Он убил себя сам. Насколько это возможно стирая всю свою память о самых страшных поступках в своей жизни.

Величайшее преступление в истории человечества. И страшнейшее из наказаний, которое существует в этом мире. Раскаяние.

Тысячелетие, проведенное в страхе и безумии. Без тени просвета и лучика хоть малейшей радости. Моя детская месть запоздала на десять веков.

Я встал и подошел к своей копии, которая поднимала руку в сторону Грега. Положил самому себе, который час назад был совсем другим человеком, руку на плечо. Тот Артур вздрогнул и повернул голову ко мне. В его глазах мелькнула тень удивления. Вряд ли он сейчас до конца понял произошедшее.

- Мы не убийцы, - сказал я глядя самому себе в глаза, - когда-нибудь мы научимся понимать других людей.

Мне в глаза вдруг ударила вспышка света, а потом знакомо зарябило перед глазами. Я будто слился со своим двойником в единое целое, и на короткое время в голове царил сумбур и хаос. Пока тот Артур, все не понял. Он был странным... Пугливым и вспыльчивым. Желающий странного и вечно запертый в своем хаосе мыслей. Не видящий, и не хотевший видеть мир вокруг. Он долго не мог согласится со мной, но тот Артур, он был все-таки умным человеком. Он все понял.

И мы слились воедино.

На тело навалилось тяжелое чувство, будто тебя скручивают и выжимают, как мокрую тряпку. Но я уже не обращал на это внимания.

Я знал, что возвращаюсь домой.

Глава 8. Редукция состояний.

Я с трудом разлепил веки. Казалось, в них залили свинец, и потому открывать глаза было так тяжело. Первое, что я увидел - белое размытое пятно. Оно постоянно шаталось вправо, влево, вправо... И ощущение будто вокруг меня не воздух - мягкий гель.

Издалека послышался тусклый женский голос:

- Доктор Розмари! Семнадцатая палата! Пришел в сознание!

За километр от меня, еле слышно скрипнула дверь. Шорох шагов, и через секунду надо мной навис человеческий силуэт, окруженный блеклой синей аурой. Точь-в-точь как на картинке в детской книге. Какое странное зрелище...

В глазах двоилось, тяжелые веки не было сил держать открытыми. Я снова провалился в темноту.

Через день, я уже мог ходить по палате.

Моя комната была не очень большой, зато светлой и приятно обставленной. Простые вещи - кушетка, тумбочка, на ней тарелка с фруктами. В углу, около окна стоял простой деревянный стол, несколько книг на нем, одна с закладкой - я начал читать "Моби Дика". На такой странный выбор меня натолкнула картина, изображавшая рассвет над морем, полном маленьких лодок и кораблей. В другом конце комнаты - дверь во внешний мир. Но я ни разу еще туда не заходил -не было повода. Из-за этой двери пока ко мне пришли только двое, и оба незнакомцы. Но сегодня обещала прийти Лил...

Окна выходили на замершую в зимнем сне излучину широкой реки. На том берегу расположился тихий и светлый сосновый лес, густо заметенный снегом. Я мог часами стоять у подоконника, укутанный живым теплом комнаты, и наблюдать законсервированный в уютном холоде маленький бело-зеленый мирок.

Я не удержался и, не смотря на запрет доктора Розмари, снова начал забавляться с предметами. Мыслью подкинул подушку в воздух, а потом аккуратно переместил ее на стол. Потянул за уголок тонкого одеяла, и оно послушно скатилось на чистый пол.

Я отошел в самый угол комнаты и мыслью вытащил из тарелки большое зеленое яблоко. Подкинул его к потолку и там толкнул вбок. По большой дуге оно начало падать, метя в стену. Но я не дал ему врезаться, толкнул в сторону - поймал. Потом в другую, потом в третью...

Как же легко это делается! Я был в полнейшем восторге. Немного сосредоточившись, я вытащил из того же блюдца апельсин, одновременно, держа в воздухе яблоко. Получилось! Я принялся аккуратно вращать их вокруг центра комнаты. Словно планеты вокруг солнца. Яблоком пусть будет Земля, а апельсином Марс.

От меня к кружащимся фруктам шел аккуратный и тонкий поток энергии. Просто супер!

Я принялся вращать фрукты все быстрее и быстрее.

В дверь вдруг постучались, и в комнату вошел доктор Розмари - мой лечащий врач. Очень приятный, кстати, человек.

Отвлекшись на него, я отпустил фрукты с "поводка". И тут же раскаялся в этом. Апельсин ударился о картину и изрядно помятый упал под стол. А вот яблоко ударилось в стену и разлетелось на кусочки. Стену теперь придется мыть.