Осколки Прошлого - Андрей Лавригин

- Так ты слышишь меня, тварь?! - зашипел я, срывая связки.

В моей руке набухало густое черное облако. Я отдавал ему всю свою злость и обиду. Я настроился убивать.

- Прости... - прошептал вдруг Грег.

И за секунду до того, как с моей руки сорвалась сама тьма, в псиэфире разрядилась ослепительно яркая молния. Грег покачнулся. А затем с моей руки сорвался сотканный из черного дыма шар и ударил его в грудь.

Грег тяжело рухнул спиной на стол. Нелепо раскинул руки в стороны. Упал на пол. Его глаза, мертвенно поблескивая, знакомо глядели в потолок.

- Сволочь, сволочь, сволочь... - твердил я, с ужасом осознавая, что натворил.

В дверь комнаты раздался неуверенный стук.

- Грег? - спросил звонкий мальчишеский голос из-за двери.

Дверь с легким скрипом приоткрылась.

- Сволочь... - прошептал я.

- Грег! - испуганно воскликнул мальчишка, вбегая в комнату.

Он пробежал прямо сквозь меня и бросился к лежащему на полу телу мертвого старика.

- С тобой все в порядке? - с испугом и надеждой спросил он, вставая рядом с ним на колени.

Двенадцатилетний я, уже понял, что произошло. Он читал об этом в книгах. Но до самого последнего момента он не хотел в это верить.

- Сволочь... - я медленно отходил к стене, с ужасом наблюдая, как совсем мелкий мальчишка в панике начинает захлебываться слезами.

- Грег, очнись!

- Сволочь... - я уже не знал, кому адресовано это слово, я просто цеплялся за него как за последнюю соломинку.

Я сел у стены и прижал колени к подбородку, крепко обхватив их руками.

- Какая же сволочь...

Двенадцатилетний Артур захлебывался слезами, отчаянно теребя плечо мертвого Грега.

Мир мигнул.

И я вдруг увидел, как в центре комнаты рядом с живым Грегом стоит моя копия. Она заносит руку с пылающей в ней тьмой. Вспышка, шар ударяет Грега в грудь и он падает на пол. Стук в дверь. Дверь со скрипом открывается. В комнату вбегает двенадцатилетний Артур и бросается к телу Грега.

Я моргнул. И увидел со стороны, как я стою напротив Грега и заношу руку с горстью тьмы в ней. Вспышка, Грег падает. В комнату влетает двенадцатилетний Артур, бросается к телу...

Мир на мгновение сжимается в точку, разворачивается - я стою напротив Грега и заношу руку. Артур влетает в комнату.

Мир мигнул.

Я еще крепче вжался в стену, и еще сильнее обхватил колени руками. Тьма в моей руке; вспышка; Артур влетает в комнату. Захлебывается слезами.

Мир мигнул.

Как на древней заевшей кинопленке, все повторялось снова и снова. В точности. До последнего вздоха и взмаха ресницами каждого из персонажей участвующей в этой адской постановке. И я, как истинный режиссер всего спектакля, с ужасом следил со стороны за делом своих рук.

Мир моргнул. Грег падает на пол.

- Сволочь...

Я никогда отсюда не выберусь. Навечно застряну в этом фильме. На моих глазах сцена повторялась из раза в раз.

Я обратил внимание на медальон, сиротливо лежащий на столе. Медальон матери...

Вспышка, Грег падает на пол, и безжизненно смотрит в потолок. На его лице еле уловимо изгибается в улыбке краешек губ.

Только в этот момент я осознал, что не понимаю поступков этого человека.

Я вдруг понял, что совершенно не хочу понимать любых других людей вообще. Но вспомни Марту или Стэна, они вначале казались мне мрачными и недружелюбными ко мне. А потом, именно они помогли мне справится со страхом, с неумеренностью, с которыми я пришел в Лагерь. Они скорее всего погибли... еще тогда во время Венерианской чумы. От этой мысли я еще теснее прижался к своим коленям.

Вокруг меня продолжал разыгрываться вечно повторяющийся спектакль. Падает Грег. Моя копия яростно сверлит взглядом старого человека. И маленький я, двенадцатилетний шкет, вбегает в комнату, проходит сквозь старшего меня, как сквозь призрака, падает на колени около мертвого Грега. Раз за разом... Все повторялось.

Я снова уткнулся в колени. Вспомни Стивена... Как он на самом деле ко мне относился. И он оказался вовсе не снобом, как я думал сначала. Нет, он хотел помочь мне. По-своему ободрить. А я... все принимал в штыки. Вспомни Лилиану... Как она... спасла меня. Как защищала, не пожалев жизни...

И все, чем я отплатил им - это недоверием и мрачным взглядом исподлобья. Теперь они все мертвы. Сделав все, чтобы выжил я. И что я опять отдаю взамен? Тоже недоверие, тот же страх, ту же нелюбовь ко всему миру вокруг. И то же желание убежать от всего, спрятаться.

Может быть, настала пора выходит из под своего личного Барьера?

Почему, Грег?.. Почему ты сделал это? Что тобой двигало? Ты спрятался в этой глуши от всего мира не просто так. Но в конце концов вернулся за мной... И воспитал, как собственного сына. Могу ли я ненавидеть тебя после этого?

И в одном из бесконечных повторений этой ужасной сцены, я посмотрел на Грега. Я вгляделся в его лицо, в его взгляд. Что же... Что же тобою движет?

Я вдруг увидел его ауру. Рваную, неуверенную блекло-оранжевую ауру с редкими прожилками серого, темнозеленого, и иногда багрового цвета. Она, то чуть таяла, прижимаясь к телу, то отдалялась от него - и дышала чувством вины.

И я, будто наяву, увидел молодого Грега. В панике, он бежит с Венеры, боясь осознать, ЧТО совершили демоны его подсознания. Он прячется от мира здесь. Съедаемый заживо страхами и своей безумной второй личностью. Боясь высунуть и носа из этого места, он надежно закрывает себя от постороннего взгляда, прячется в надежно защищенной от внешнего мира клетке.

Я увидел, как Грег, старея и увядая, веками влачит своей существование на этой поляне, затерянной в бескрайних лесах. Какой смысл он видел в своей жизни? Никакого. Он вставал рано утром с чувством вины, и засыпал ночью, мучаясь кошмарами. Он знал, что именно он повинен в смерти миллионов людей.

Это было слишком. Слишком, даже для его безумного альтер-эго, которое постоянно донимало его, мучало постоянными страхами и загнанной ненавистью.

А сам он не видел в жизни ни цели, ни смысла. Он жил в прошлом. Черном, кровавом, ужасающем прошлом.

Пока в нем не проснулось что-то новое. И он, словно сомнамбула, ведомый неведомым кукловодом, снова отправился в мрачные Венерианские подземелья. Порожденное мучительными столетиями одиночества, в нем проснулось новое чувство.

Совесть.

И он улетел на Венеру. Только теперь я понял, зачем он это сделал. Он хотел найти тот самый медальон моей матери, из которого она сделала для меня защиту. Зачем он ему, я не знал. Но ясно увидел его намерение - найти медальон и отдать его... Каким-то людям. В его голове, они виделись жесткими, беспощадными... И справедливыми. Он чувствовал обреченность. Он верил, что после того, как он отдаст им медальон, его просто уничтожат. Но он все равно полетел на Венеру.