Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд

вести по-прежнему, дабы легче было выплатить долги; распределили и долю доходов на всех указанных выше лиц, которых включили в число участников соглашения; холостой свободный человек получал одну долю; отец семейства мог приобрести долей по числу членов семьи, то есть одну себе, одну жене и по одной на каждого находившегося при них ребенка. Работникам не полагалось ничего, кроме того, что уделит им хозяин из собственных долей или что могут они со временем заслужить от поселения. Итак, все разделено было на столько-то равных долей; и каждому надлежало, смотря по числу своих долей, участвовать в выплате установленного соглашением долга и других долгов, если недостанет для этого прибылей от торговли; а именно: холостяку — с одной доли, а главе семьи со стольких, сколько их имеет. Этим все остались довольны. И прежде всего поделили все небольшое поголовье скота; на каждые 6 человек, то есть долей, по одной корове и по 2 козы; их сперва уравняли сообразно возрасту и годности, а затем тянули жребий; холостяки и малые семьи для получения скота объединялись, как было им удобнее; так же распределили свиней, но числом поболее. Затем условились на каждого человека, или долю, выделить 20 акров земли сверх того, чем владели ранее; решили, откуда нарезать участки по одну сторону от поселка и на какое расстояние; то же и по другую сторону, и тянуть жребий; а для этого назначили людей и учредили некоторые правила, как, например, распределять только землю, пригодную для обработки или хотя бы такую, чтобы примыкала к воде (а такова была большая часть тамошней земли); остальную же считать негодной и общей; но что признано будет годным, то брать. А о годности рассудить прежде жеребьевки, когда неизвестно еще, что кому достанется; и этого держались все время. И, стараясь, сколько возможно, сплотить людей, договорились вот еще о чем, опять-таки до жеребьевки: кому, достанется участок всего ближе к поселку, а потому удобный, чтобы допустил туда одного-двух соседей, по своему выбору, и они бы сеяли там маис 4 года; зато сам мог потом, если захочет, делать то же на их земле. И каждый участок в 20 акров должен был иметь в ширину 5 акров вдоль водоема, а в длину 4 акра, исключая углы, которые вымерять следовало как можно выгоднее. Луга не делили еще много лет, ибо луговых угодий было немного, и если бы их теперь поделили, их нельзя было бы после расширять; но каждое лето указывали мы каждому, где косить, смотря по тому, сколько кто имел скота. Такой дележ понравился и всех успокоил. Губернатору и 4-м или 5-ти главным лицам оставлены были дома, где они жили; все остальные были оценены, так что каждый оставался у себя, но у кого дом был получше, уступал что-либо из своей доли тому, у кого похуже.

В начале зимы произошло нечто, о чем надобно упомянуть здесь, чтобы заодно рассказать и обо всем этом деле. В Виргинию шел корабль с товарами и множеством пассажиров. Он сбился с курса то ли из-за неумелости капитана, то ли из-за болезни его; ибо он тяжко хворал цингою и распоряжения мог отдавать только лежа на пороге своей каюты; как видно, боцман и матросы оказались ему плохими помощниками; или же пассажиры, в страхе и смятении, вынудили их идти между юго-западом и северо-западом, лишь бы поскорее достичь берега, все равно какого. Ибо они находились в море уже 6 недель и не оставалось у них ни воды, ни пива, ни дров, и уже сожгли они все пустые бочки; у одного только были 1–2 бочки вина, и то почти всё выпили и опасались погибнуть в море от голода или болезней; потому и приняли столь отчаянное решение. Но хотя прошли они возле мелей Мыса Код или ночью случайно меж них проскочили, богу угодно было, чтобы принесло их легким ветром в небольшую закрытую бухту, примерно посредине залива Манамойак, к югу от Мыса Код; приливом прибило их к песчаной банке у входа в бухту, но судна не повредило, ибо море было спокойным; тут и бросили они якорь. К вечеру, однако, поднялся ветер столь сильный, что сорвал канат и через банку понес их в бухту, где они спаслись вместе с товаром, хотя многое попорчено было соленой водой; ибо корабль так трепало, что отскочила пара досок обшивки и выпала конопать; все же они оказались на суше, внутри бухты; а дождавшись отлива, вынесли товары на берег, высушили все, что промокло, большую часть спасли и особого ущерба не понесли; не слишком пострадал и корабль, так что после починки мог еще служить. Спасению своему они немало порадовались, но, отдохнувши, опечалились, ибо не знали, где они и что им делать. Вскоре завидели они нескольких индейцев, которые приближались в своих каноэ, и насторожились. Однако, когда некоторые индейцы обратились к ним по-английски, они весьма ободрились, особенно когда те спросили, кто они, не люди ли плимутского губернатора или друзья его; и предложили проводить их до поселения или доставить туда письма.

Индейцев этих они угостили, щедро их одарили и послали с ними 2-х людей и письмо к губернатору, в котором просили прислать им лодку, а в ней смолы, конопата, клиньев и всего, что нужно для починки судна (которое можно было спасти). Просили они также маиса и еще кое-чего, чтобы им добраться до Виргинии; а они будут ему много обязаны и готовы расплатиться любыми товарами, какие при них есть. Губернатор, узнав от посланцев об их положении, велел приготовить лодку и все, о чем просили они, а так как многие уехали торговать или посланы были по другим делам, отправился к ним сам, взяв с собой разных меновых товаров, чтобы купить для них маису у индейцев. В это время года путь вокруг мыса невозможен; но, поняв, где находится их судно, он прошел внутри залива до речного устья, называемого Ноумскачет, всего в 2-х милях по суше от их бухты, а там индейцы готовы были отнести им все что нужно. Прибытие губернатора очень обрадовало потерпевших; теперь было у них все для починки судна и другие необходимые вещи. Купил он им также маису, сколько было нужно; вернул на корабль нескольких из их матросов, сбежавших к индейцам, и оставил их снабженными всем необходимым и весьма признательными за оказанные услуги. Губернатор побывал затем в других соседних бухтах, нагрузил лодку свою маисом, который выменял, и возвратился домой. Всего несколько дней спустя